Рижская городская русская гимназия (бывшая Ломоносовская) 1919-1935

Б.Плюханов. «Прекрасен наш союз...»

Борис Плюханов,

выпускник 1929 года 

Рижская городская русская (Ломоносовская) средняя школа была основана в январе 1919 года по инициативе группы русских учителей. Во главе ее стоял выдающийся педагог Иван Иванович Келер. Он же стал и первым директором школы, которая открылась в здании бывшей Ломоносовской женской гимназии по бульвару Наследника (Райниса) 29.

История РГРСШ была недолгой и многострадальной, так как ей пришлось кочевать из одного здания в другое. Я лично сдавал вступительные экзамены в старом здании по бульвару Райниса 29. Потом занятия проходили и на улице Валдемара, (где теперь находятся 17-я и 2-я средние школы), и на бульваре Кронвальда, в нынешнем мореходном училище.

РГРСШ была явлением необычным, своеобразным и, может быть, неповторимым. Она не была школой миросозерцательной, школой какого-либо одного идеологического направления, хотя педагоги наши были личностями с ярко выраженным мировоззрением, иногда противостоящим друг другу. Я помню один из последних школьных дней, когда, подводя итоги жизни и работы нашего класса, разбирая наши увлечения, двое наших педагогов дали разные, одна другую исключающие оценки.

Если власти находили работу кого-либо из учителей из-за их убеждений нежелательной, руководство школы с непреклонной твердостью отстаивало педагога, ссылаясь на его профессиональную значимость.

Директора Адриана Павловича Моссаковского, возглавлявшего школу с 1921/1922 учебного года, сравнивали с искусным дирижером большого оркестра, который предоставлял каждому участнику этого «оркестра», так сказать, играть свободно на своем инструменте, но все время следил, чтобы не было диссонанса. <...>

Школу, конечно, прежде всего создавали ее незаурядные педагоги.

Сам А.П.Моссаковский был одним из лидеров русского общественного действия того времени, одним из руководителей комитета по проведению Дней русской культуры. Его работа в РГРСШ — и как директора, и как преподавателя русского языка и литературы — лишь отчасти была «службой», а в значительной мере — продолжением его культурно-просветительской деятельности.

Вот несколько случаев из школьной жизни, в которых отразилась личность директора школы. На заседании педагогического совета зашел разговор о модных тогда танцах и ученических танцевальных вечерах. Один из педагогов сурово критиковал и танцы и вечера, считая и то и другое — безобразным. А.П.Моссаковский заметил: танцы плохи, если их плохо танцуют, надо научить учеников хорошо танцевать. И предложил организовать при школе курсы танцев. Курсы были организованы, и скоро школьные танцевальные вечера преобразились.

Среди учеников случались и великовозрастные юноши. Было невозможно запретить им курение. А.П.Моссаковский предложил отвести в школе отдельную комнату для курения старшеклассников, с условием, что сами они не разрешат курить ученикам младших классов.

Как-то после большой перемены, проведенной на зимнем дворе, ученики запаслись снежками. Кто-то из товарищей запаздывал, и на него был нацелен снежок — прямо в дверь. Меткий бросок — прямо в лицо вошедшему... Но им был, увы, не запоздавший ученик, а сам директор. В классе воцарилась напряженная тишина. А .П.Моссаковский снял пенсне, утерся платком и укоризненно сказал: «Пора бы перестать играть в снежки в классе». И все!

Федор Александрович Эрн, по происхождению швед, окончил физико-математический факультет Петербургского университета. Учительствовал в Риге, был директором Рижского коммерческого училища Миронова. Основной чертой его педагогического таланта было глубокое уважение к детям. Своим отношением к ученикам он возвышал их, пробуждая в них чувство достоинства. С виду — сухонький, легонький, подвижный, в жизни деятельный, самоотверженный, скромный, он являл собой образ «рыцаря бедного». Свое имущество он завещал Союзу русских учителей Латвии, но и при его жизни в кассу Союза поступали щедрые пожертвования «от неизвестного».

Иван Иванович Келер с детских лет жил в Риге. Окончил историко-филологический факультет Московского университета. Был признанным авторитетом и в русских, и в латышских педагогических кругах как знаток своего предмета, замечательный преподаватель и методист. По поручению Русского отдела Министерства образования Латвии разрабатывал программу по истории и проводил рецензирование вводимых в русских школах учебников, сам был автором учебников по истории для русских и латышских школ.

Геннадий Иванович Тупицин преподавал географию. Знал несколько языков, много путешествовал. На уроках он как бы распахивал перед учениками широко окна, и перед ними возникали живые картины дальних земель, стран, народов, культур. Он больше любил рассказывать, чем спрашивать, ввел своеобразную систему оценки знаний учеников — по одному ответу в четверть. В такой системе могло быть много случайного, но никакие силы не могли переубедить его в этом. До старости в нем было что-то юношеское, студенческое. Был он человеком благовоспитанньм, правдивым, непосредственным до простодушия, принципиальным до запальчивости, убежденным атеистом. Обладал чувством юмора. Жизнь свою он направлял против общего течения, и было в его жизни много беспокойства и неприятностей. Памятник на его могиле — одна из лучших работ ломоносовца скульптора Льва Буковского.

Лидия Ивановна Жиглевич училась в Женевском университете. В РГРСШ преподавала французский язык и была инспектором по работе с девочками. Заведовала школьной библиотекой. Часто посещала учениц на дому. Ее не останавливали дальность пуги, бедность жилья. Это была натура жертвенная, самоотверженная, с замечательным чувством долга. В молодости она хотела принять монашество и некоторое время жила в монастыре. На выпускном акте нашего класса она в своей речи вспоминала старый французский рассказ о счастье- птице. Эта птица никогда не прилетает к тому, кто жизнь свою проводит в суетных помышлениях и делах и в старании поймать ее, эту птицу. Но кто спокойно делает свое дело и не гоняется за счастьем, того эта птица иногда, пролетая мимо, касается своим крылом, и тогда человек чувствует себя бесконечно счастливым. Семья Лидии Ивановны, состоявшая из трех поколений, была как бы очагом культурного обмена для многочисленной группы ломоносовцев, учителей и учеников. Дом Жиглевичей был домом открытых дверей.

Замечательны были и другие наши преподаватели — В.Австриц, Н.Кузминский, Я.Серафимов, К.Купфер, Е.Зиле — всех не перечислишь.

Жизнью школы занимались два совета — педагогический и школьный. На последнем лежала забота о малоимущих учениках, которых в РГРСШ было много. <.. .>

Знали ли русские ребята латышский язык? Разумеется. Многие — не хуже латышей.

Школа готовила учеников к поступлению в Латвийский университет, где занятия шли на латышском языке, и были строгие вступигельные экзамены. Мне, например, на вступительном экзамене пришлось решать некоторые вопросы грамматики латышского языка не только за себя, но и за свою соседку, дочь государственной и общественной деятельницы Латвии Берты Пипинь: та обратилась ко мне за помощью на письменном экзамене по латышскому языку

Замечательным явлением в школе была самостоятельная культурно-просветительная работа учащихся. Культурно-про- свегительский кружок (КПК) организовался вскоре после основания школы. В состав первого правления КПК вошли Леонид Зуров, в будущем писатель, душеприказчик И.А.Бунина, Борис Карцев, Николай Антипов, в будущем юристы и общественные деятели. КПК состоял из специальных кружков-секций: литературной, исторической, религиозно-философской, музыкально-вокальной, драматической и других. Занятия в них проходили после уроков и начинались в 7 - 8 часов вечера. Домой возвращались обычно пешком, а жили в большинстве на окраинах города.

Читались доклады о творчестве Тютчева, Бунина, Зайцева, Шмелева, Мережковского, состоялся «суд» над Эренбургом (защитником выступал сам директор А.П.Моссаковский).

КПК издавал и школьные журналы. Названия были разные: «Первые опыты», «Молодые силы», «Школьная Нива», «Юность». В «Школьной Ниве» (№ 3 за 1927 год) был напечатан рассказ Игоря Чиннова, будущего выдающегося поэта, получивший 1-ю премию. Первоначально журналы печатались разными хитроумными любительскими способами, и их трудно было читать. Потом на помощь пришел шапирограф. «Школьная Нива» печаталась уже в типографии Р.Скуина в Риге, а «Школьные годы», поглотившие другие журналы, со временем стали печататься в типографии «Саламандра» и приобрели отличный внешний вид.

Деятельность литературного кружка, издание журнала «Школьные годы», безусловно, способствовали особому виду литературного ученического творчества, так сказать, «неформального»: сочинялось много шутливых поэм, юмористических стихов, эпиграмм. -

В школе существовала касса взаимопомощи учащихся и ученический кооператив.

Спорт в РГРСШ стал развиваться с приходом в школу учителя физической культуры Федора Ивановича Пантелеева, организовавшего легкоатлетические состязания. С успехом выступала футбольная команда. Лучшим бегуном в Латвии считался ломоносовец Станислав Петкевич. Отличными велосипедистами были Р.Озол и З.Попов. Лучшим боксером Латвии был П.Фрелих. Большое внимание уделялось лыжному спорту и конькобежному, пинг-понгу.

Среди патриотических начинаний ломоносовцев следует отметить уход за могилами русских воинов, павших в первую мировую войну. Много заботы уделялось могилам сотен русских воинов, похороненных на Гарнизонном кладбище и в других местах, к работе привлекались и учащиеся других русских школ.

Руководство РГРСШ охотно разрешало устройство в своем помещении концертов, вечеров и другим молодежным организациям. Так, 15 октября 1930 года в помещении школы состоялся первый литературный вечер содружества молодых поэтов и писателей «На струге слов», где выступили Н.Истомин, И.Чиннов, О.Усинь, С.Минцлов. Из молодых участников вечера в большую литературу суждено было войти Игорю Чиннову. Это было его первое выступление с чтением своих стихов перед большой аудиторией, в открытом собрании.

Запомнился и еще один вечер в помещении РГРСШ — дружины мальчиков «Витязи». В концерте выступили пианист и композитор Я.Кепитис, певица Е.Назарова. <...>

Ломоносовцы чтят свою школу, до сих пор ежегодно встречаются, отмечая очередную годовщину, с любовью вспоминают своих учителей. Гордятся своей школой и те, кто живет за рубежом. <...>

Школу нашу сравнивают со звездой. Звезда может потухнуть, но свет ее будет светить еще долго-долго. Самой школы давно уже нет. Редеют и ряды ломоносовцев. Но свет, продолжает светить в их сердцах.

Газета «Ригас Балсс»,

16 января 1989 года