Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Вера Бартошевская
Василий Барановский
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Германис
Андрей Герич (США)
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Татьяна Колосова
Андрей Колесников (Россия)
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Марина Костенецкая
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Димитрий Левицкий (США)
Натан Левин (Россия)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Тамара Никифорова
Николай Никулин
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
А. Преображенская, А. Одинцова
Анастасия Преображенская
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

В канун 50-летия  «СМ-сегодня» (1995 год)

В канун 50-летия «СМ-сегодня» (1995 год)

Русские в Латвии. Из истории и культуры староверия. Выпуск 3

Д. Бейтнере. Проблемы старообрядчества в латышской историографии

В работах латышских историков вопросу старообрядчества в Латвии уделено мало внимания. В 40-е годы о русских в Латгале писали И.Заволоко, Я.Новоселова, но их концепции специалистами оцениваются как не оснащенные научным подходом. Статистические данные и отдельные исторические сведения о роли староверия на территории Латвии XVII века приводила в своих трудах А.Заварина (1). Вопросам старообрядчества посвящены отдельные главы в работах Ф.Кэмпа и М.Скуениекса. Наиболее развернутые исследования истории и проблем старообрядчества в Латвии предприняты в многочисленных публикациях А.Подмазова, где дается последовательный и детальный анализ появления и развития данного христианского вероучения на территории Латвии (2).
Одной из первых книг на латышском языке, в которой упомянуты староверы, является Латвия. Земля и жители» М.Скуениекса (3). Здесь можно найти информацию о том, что староверы, избегая религиозных преследований в России, нелегально переселялись в Латгапе, Видземе и Курземе, где могли свободно исповедовать свою веру. Одному из таких поселений староверов Курземский герцог Якоб в 1670 г. дал права города и наименовал его Екабпилс. В 1703 г. здесь был построен один из первых староверческих храмов.
А.Заварина пишет, что старообрядцы составляли основную группу русских крестьян-беженцев в Латгале 18 века. В работе М.Скуениекса подчеркнуто, что русские старообрядцы на вопрос о национальности отвечали, что они старообрядцы, т.е. принадлежность к конфессии отождествляли с понятием национальности. Аналогичным образом идентифицировали себя латгальцы, называя себя по национальности католиками (4).
Старообрядцы не только истово придерживались на латвийской земле своей веры, но и эмоционально со временем проникались чувством принадлежности к этой земле. Об этом свидетельствуют, в частности, статистические данные периода накануне Первой мировой войны, когда многие уезжали в Россию с приближением линии фронта, а староверы оставались в Латгале.
В исследовании Скуениекса о жителях Латвии приводится статистика по вероисповеданиям: о староверах сказано, что в Латвии к 1925 г. их было 89 238 (4,84 %). Основная их часть проживала только в пяти уездах и в Риге (здесь они составляли лишь 1%) (5).
По национальности староверы распределялись следующим образом:
— русские 85 120 (95%)
— белорусы 2723 (3%)
— латыши 1222 (1%)
— остальные народности 174 (1%) (6).
Динамика численности староверов в Латвии прослеживается в работе А.Шилде «История Латвии 1914-1940 гг.» (7). К1935 г. количество староверов в Латгале приближалось к числу православных - 90 702 (по всей Латвии 174 389); староверов - 78 582 (по всей Латвии 107 195). Автор подчеркивает, что число последних продолжает увеличиваться ввиду высокой рождаемости.
На периферии, как и в Риге, действовали староверческие храмы, но детальных исследований о староверах Латвии на латышском языке нет. В латышской историографии можно найти высказывания о том, что староверы ведут обособленный образ жизни, избегая открытого общения с окружающим обществом, придерживаясь своих культовых обычаев. Вероятно, это обстоятельство наложило отпечаток на возможность изучения истории староверов латышс¬кими историками, что, в свою очередь, привело к тому, что в Лат¬вии мало знают об особенностях этой христианской конфессии.
Историк А.Шилде в кратком обзоре о староверах упомянул мимоходом о том, что староверы в основном имели невысокий уровень образования, и это пытались использовать советские агенты для вербовки их на нелегальную работу в независимой Латвии. Но, как отмечает Шилде, политическое руководство староверов и вслед за ним общины староверов были лояльны к Латвийскому государству.
Об участии в политической жизни первой независимой республики свидетельствует состав депутатов в верховном законодательном собрании - Сейме. А.Шилде пишет, что Центральный комитет староверов принимал участие в выборах, и в Третьем Сейме объединенную фракцию староверов представляли М.Каллистратов и Г.Елисеев (8). В том же Сейме имелась фракция объединенных русских организаций православных и староверов, которую представляли И.Корнильев и Я.Поммерс. В четвертом Сейме последняя из упомянутых фракций была представлена в таком же составе, а фракция трудового народа русских староверов - М.Каллистратовым и Т.Павловским.
В конце 1980-х годов Г.Стродс, анализируя этнический состав жителей Латгале, проводит и небольшой экскурс в «таинственную историю» староверов. Автор рассматривает период с 1772 по 1959 годы, показывает динамику демографических изменений в среде староверов и дает мотивацию этого процесса. Автор подчеркивает, что в XVII веке Латгале была мало населена, и это обстоятельство способствовало поселению староверов, которые здесь избегали не только религиозных преследований, но и на несколько лет были избавлены от крепостных пошлин. Так как в России староверы преследовались не только в XVIII, но еще и в XIX веке, их нелегальное переселение в Восточную Латвию сильно изменило демографическую ситуацию республики. Так, в 1772 г. вторая по величине группа сельских жителей - 8022 человека (неполных 5%) являлись переселенцами, по-видимому староверами (9). Согласно Строду, истинное количество староверов на территории Латвии отличалось от официальных данных, поскольку помещикам было выгодно поселять беглых староверов, а их истинную численность скрывать, чтобы не платить государственных налогов. Староверы славились своим трудолюбием, и с ними охотно заключали договоры местные помещики. Староверы работали строителями, рабочими по ремонту дорог. Примечательно указание Строда на то, что староверы Латгале и Курземе были духовно связаны со староверами Черниговской губернии России.
Динамика поселения староверов соотносится с историческими изменениями. Так, число переселенцев повысилось после при-соединения Латвии к Российской империи. А после отмены здесь крепостного права многие староверы, получив паспорта (начиная с 1848 г.), переселились в южные губернии России (10).
В истории латгальских староверов имеются и необъясненные пока явления. Так, Г.Стродс, описывая события после польского восстания 1863 г., отмечает, что активное участие в его подавлении принимали староверы Латгале. Против польских повстанцев подстрекало православное духовенство, которое на службе российской державы использовало традиционные религиозные распри - антагонизм между православием и католицизмом. Вопрос о том, что же побудило староверов оказаться в данном случае в одном лагере с православием, остается пока без ответа и в какой-то мере указывает на сложность интерпретации многих исторических и политических процессов в истории Латвии.
Религиозная и общественная обособленность староверов препятствовала восприятию и пониманию их как одной из составляющих истории Латвии. Староверы, веками соседствуя с латышами, сохранили своеобразную духовную культуру и уже три века составляют своеобразный ландшафт духовной, социальной и экономической жизни Латвии.
Обзор латышской историографии по вопросам старообрядчества представляется уместным закончить емкой мыслью академика Я.Страдыня (статья посвящена культурной среде народов Латвии): «Многие русские староверы - особенно из Валдайских и Тверских округов, в XVII веке, спасаясь от религиозных гонений, напши в Латвии вторую родину. Они сотни лет сохраняли уникальную церковную культуру, фольклор, обычаи, древние книги. В частности, почти 200 лет тому назад русские воапе Риги широко распространили выращивание капусты» (11).
В заключение нужно отметить, что латышский рядовой читатель до недавнего времени мог на латышском языке почерпнуть ничтожно мало сведений о старообрядчестве в Латвии, и только монография А.Подмазова внесла ощутимый вклад в ознакомление латышей со староверами.

______________________________________
Примечания
1.    Zavarina A. Latgolas krivu Idzeivotoji рёс 1772. goda tautys skateisonys datim.- Acta Latgalica. 8. Rezekne, 1994, 99-lpp-
2.    Podmazovs A. Vecticlba Latvija. R., LU FSI, 2001.
3.    Skujenieks M. Latvija. Zeme un iedzivotaji. R., 1927., 197. 1pp.
4.    Ibid., 264.1pp.
5.    Ibid, 326. 1pp.
6.    Ibid, 326. 1pp.
7.    Silde A. Latvijas vesture 1914. - 1940. Stokholma, 1976., 469. 1pp.
8.    Ibid., 715. 1pp.
9.    Strods H. Latgales iedzivotaju etniskais sastavs 1771.- 1959-g- R-, LU, 1989., 13.1pp.
10.    Ibid, 28.1pp.
11.    Stradins J. Tresa atmoda. Riga - Latvijas tautu kulturvide. - Tresa atmoda. R., 1992, 206.1pp.