Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Вера Бартошевская
Василий Барановский
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
А. Преображенская, А. Одинцова
Анастасия Преображенская
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Юрий Абызов со своим любимцем

Юрий Абызов со своим любимцем

Русские в Латвии. Из истории и культуры староверия. Выпуск 3

А. А. Подмазов. Старообрядчество в системе экономического развития (к вопросу о религиозной детерминированности хозяйственной деятельности)

Исследователи истории раскола достаточно единодушны в признании того факта, что распространение старообрядчества оказывало заметное влияние на развитие экономики. В качестве примера часто описывается история Выговского общежительства, находившегося севернее Онежского озера на берегу реки Выг (Олонецкий край, Карелия). Основанная в 1694 г. Даниилом Викуловым община монастырского типа быстро пополнялась беглецами из центральных районов России. В исключительно тяжелых условиях переселенцы осваивали суровый край, занимаясь рыболовством, охотой, земледелием, скотоводством. Под управлением энергичного и всесторонне одаренного Андрея Денисова (возглавлял общину с 1702 по 1730 год), а затем его брата Семена (1730-1740) Выг за короткое время превратился в крупный экономический комплекс с многоотраслевым хозяйством.
В 1706 г. в 20 верстах от Выга был построен Лексинский женский монастырь. Оба поселения со строгим монастырским уставом находились под единым руководством и представляли собой единый экономический комплекс с определенным разделением труда.
В хозяйственной деятельности выговцев все большее место постепенно стала занимать торговля. Их торговые представительства появились в Петрозаводске, Санкт-Петербурге, Москве, Нижнем Новгороде и в других городах России, даже в далекой Сибири. Успехи выговцев в развитии экономики впечатляют.
Несколько позже старообрядцы внесли значительный вклад в развитие Московского промышленного района, что нашло освещение
первоначально в сочинении Н.М.Никольского «История русской церкви» (1), в статье П.Г.Рындзюнского «Старообрядческая организация в условиях развития промышленного капитализма» (2), а также в его капитальной монографии «Городское гражданство дореформенной России» (3).
В настоящее время изучению роли старообрядчества в развитии экономики уделяется повышенное внимание. В качестве примера можно отметить научно-практические конференции «Морозовские чтения» (4). В большинстве работ современных авторов дается все более развернугая и детализированная констатация успехов старообрядцев в хозяйственной деятельности. Действительно, на рубеже ХІХ-ХХ вв. старообрядцы контролировали значительную часть промышленного и торгового капитала Российской империи. Достаточно отметить, что многие крупнейшие русские олигархи, такие как Рябушинские, Морозовы, Гучковы, Солдатенковы и многие другие были старообрядцами. Некоторые наиболее передовые для того времени отрасли промышленности, где применялось новейшее оборудование и использовалась передовая технология, были созданы в значительной мере на старообрядческие капиталы, а производимая продукция занимала прочные позиции не только в Российской империи, но и на мировом рынке.
Историк В.Ф.Миловидов утверждает, что «ни одно религиозное направление в России не оказало такого влияния на развитие капиталистических отношений, как старообрядчество» (5). И далее он пишет: «В известной мере старообрядчество выполнило в России ту же историческую миссию, что и протестантизм на Западе» (6).
Сравнение старообрядчества с протестантизмом в деле развития экономики требует весьма осторожного подхода. Как известно, еще видный социолог Макс Вебер пришел к выводу, что активная предпринимательская деятельность протестантов связана с догматом о предопределении, свидетельством которого является успех в предпринимательстве, в профессиональной деятельности, что нашло наиболее полное выражение в учении Кальвина. В работах «Протестантская этика и дух капитализма», «Протестантские секты и дух капитализма» (7) М.Вебер приходит к выводу, что сложившиеся еще в христианских сектах средневековой Европы нормы хозяйственной этики наиболее полно выражали «капиталистический дух», затем были развиты в протестантизме, что привело к активной экономической деятельности, к тому вкладу, который внесли протестанты в развитие производительных сил.
Но сравнение старообрядчества с протестантизмом не должно, на наш взгляд, выходить за рамки сопоставления результатов деятельности в области экономики, ибо совпадения мотивации этой деятельности не существует.
К сожалению, в большинстве работ по истории раскола содержится констатация успехов старообрядцев в развитии экономики, но недостаточно выявлены причины этих успехов, хотя данная проблема привлекала внимание исследователей. Ее решению значительное место отводится в упомянутых трудах Н.М.Никольского и П.Г.Рындзюнского. К этой проблеме обращаются и современные исследователи (8). Так, В.В.Керов отмечает, что «религиознонравственная мотивация предпринимательской деятельности у старообрядцев заключалась в том, что, самоотверженно трудясь в организации промышленного или торгового дела, они осуществляли подготовку личного душеспасения. Ревность в «труде о Господе» на предпринимательском поприще объяснялась и тем, что «Дело» представляло собой исполнение христианского долга перед Богом и людьми. Успех зависел лично от хозяина - организатора, но не имел самостоятельной этической ценности, приобретая смысл лишь тогда, когда результаты предпринимательства использовались в служении Богу и Церкви как сообществу христиан» (9).
На подобную мотивацию трудовой деятельности еще раньше указывал в своих воспоминаниях П.А.Бурышкин. Он писал: «...самое отношение «предпринимателя» к своему делу было несколько иным, чем теперь на Западе или в Америке. На свою деятельность смотрели не только или не столько, как на источник наживы, а как на выполнение задачи, своего рода миссию, возложенную Богом или судьбою. Про богатство говорили, что Бог его дал в пользование и потребует по нему отчета, что выражалось отчасти и в том, что именно в купеческой среде необычайно были развиты и благотворительность, и коллекционерство, на которое смотрели, как на выполнение какого- то свыше назначенного долга» (10). Заметим, что в своих воспоминаниях П.А.Бурышкин говорит о мотивации трудовой деятельности всего московского купечества. Что же касается концепции В.В.Керова, то нужно отметить, что она не подкрепляется какими-либо сочинениями самих старообрядцев.
Рассуждая о мотивации трудовой деятельности, другой исследователь, М.О.Шаков, ставит вопрос: «Можно ли говорить о том, что успехи старообрядческих купцов и капиталистов были обусловлены их религиозным мировоззрением?» (11). И далее: «... если М.Вебер мог из самих текстов протестантских богословов черпать доказательства прямой связи хозяйственной практики с мировоззрением, то в старообрядческой литературе нет никаких теоретических экскурсов в область философии хозяйства, за исключением, быть может, не выходящих за пределы традиции упоминаний о необходимости честно трудиться» (12).
Г.Флоровский пытался объяснить повышенную предприимчивость староверов следующим парадоксом: по учению беспоповцев, в мире воцарился антихрист, из мира ушла благодать. Это, по его мнению, оборачивалось своеобразным «пелагианством» - в этом мире человек не может надеяться на помощь благодати, а значит, должен рассчитывать только на свои собственные силы.
Успешная практическая хозяйственная деятельность староверов остается фактом, однако нигде в старообрядческой литературе XVIII века и позднее не встречается подобное объяснение ее мотивов.
Согласно старообрядческим представлениям, богатство или бедность вовсе не являются свидетельством богоизбранности, или наоборот. В этой связи П.ГІ.Рябушинский писал: «Не нужно думать, что благословение Божие только в богатстве: когда в богатстве, а когда и в бедности. Многих из нас когда-то Господь благословил богатством, а сейчас бедностью или даже нищетою. Это благословение, думается, еще выше» (13).
Отсутствие обоснования достижений староверов в развитии экономики приводит и к неудачным попыткам объяснения этого феномена самими старообрядцами. Например, бывший председатель Высшего старообрядческого совета в Литовской республике И.И.Егоров пишет: «Лишенные в течение долгого времени многих гражданских прав, усиленно облагаемые денежными штрафами и
устраненные законом даже от участия в общественной деятельности, старообрядцы направили свои дарования и силу в ту сторону, которая оставалась для них полуоткрытой: в торговлю и промышленность, где они специализировали в себе торговую сметку и предприимчивость» (14). Однако эта мысль ничего не объясняет, ибо в качестве побудительного стимула для занятия торговлей и успехов в промышленном производстве выступает лишь лишение гражданских прав.
Нельзя согласиться и с некоторыми дореволюционными авторами, которые считают, что беглые старообрядцы «уносили с собой большие капиталы», которые были использованы для развития торговли и промышленности. Это совершенно голословные утверждения, не подкрепленные фактическими данными. К тому же бежали не зажиточные люди, а прежде всего бедняки, не имевшие вообще никакого капитала.
Итак, на первый взгляд, успехи старообрядцев в развитии экономики кажутся труднообъяснимыми, ибо ни в особенностях вероучения, ни в апологетических сочинениях нет обоснования предпринимательской деятельности. Более того, некоторые важные положения вероучения, казалось бы, делали недопустимым участие в торговле и промышленности. Например, одним из важнейших элементов догматики беспоповцев является учение о духовном воцарении в мире антихриста. Отсюда вытекает обоснование необходимости бегства в самые глухие и отдаленные места, обоснование необходимости самоизоляции от царства антихриста, прекращение с ним любых контактов. Так, уже в середине XVIII века (1751 г.) на территории современной Литвы в Гудинишках состоялся известный собор федосеевцев, принявший так называемый «Устав Польский» (Литва входила в то время в состав Речи Посполитой). Весь устав пронизан духом господства в мире антихриста, поэтому даже товар, покупаемый на торгу, считался оскверненным и очищался молитвами и поклонами, а даже за вынужденное общение с внешним миром налагались церковные наказания. Например, за покупку товаров на торгу назначалось 300 земных поклонов (15), за посещение бани вместе с «мирскими» (т.е. общающимися с «миром») - 300 поклонов (16), за обращение в светский суд - 2000 (17), и т.д.
К этому нужно добавить, что в старообрядчестве было прежде
негативное отношение к ростовщичеству, из которого выросло банковское дело, и к кредиту. Все это должно было затруднить предпринимательское дело.
В то же время, на наш взгляд, субъективные предпосылки успехов в экономической деятельности были заложены в старообрядчестве как бы изначально и обусловлены прямо или опосредованно спецификой религиозных воззрений. Исходный момент - необходимость бегства от антихриста. Но кто мог бежать и заранее обречь себя на новые испытания, на борьбу за выживание в тяжелейших условиях? Это могли быть прежде всего (но не только) достаточно здоровые, наиболее деятельные и предприимчивые люди. Суровые условия в новых местах проживания, подчас в иноверческом окружении, не способствовали праздности, требовали непрерывного напряженного труца, сплоченности, взаимопомощи. В результате вырабатывался тип человека настойчивого, бережливого, расчетливого, упорного в труде и изворотливого в ведении дел. К тому же, в силу необходимости отстаивать свое вероучение, находить нужную аргументацию в старых книгах и рукописях, образовательный уровень старообрядцев первоначально был несколько выше, нежели у прочего населения.
К концу XVIII века постепенно складывались и объективные экономические предпосылки, благоприятные для включения первоначальных старообрядческих сообществ, с их специфическими особенностями, в активную торговую и производственную деятельность. Эти предпосылки все больше нейтрализовали отчужденность старообрядцев от «мира антихриста», заставляли их идти на компромисс с этим миром, сохраняя в то же время веру, бытовые устои и традиции.
С середины XVIII века экономическое развитие Российской империи характеризуется двумя противоречивыми тенденциями. С одной стороны, продолжается рост феодальной эксплуатации, усиливается крепостное право, увеличивается власть помещиков над крестьянами. Но наряду с этим, прежде всего в городах, все более быстрыми темпами начинают развиваться капиталистические отношения, появляется все больше кустарных, полупромышленных и промышленных производств, на которых используется наемный труд. Для развития капиталистического производства на его начальной стадии необходимо как минимум два условия - определенная сумма свободных денег, которые нужно вложить в производство, и наличие свободной рабочей силы. В условиях же господства крепостничества в городах по мере развития капиталистических отношений все острее ощущался дефицит рабочей силы. Это привело к тому, что с середины XVIII века начинает меняться направление потока беглецов. Крестьяне бегут все чаще не на окраины государства, в самые глухие и недоступные места, а в крупные города, где складывались капиталистические отношения.
Для адаптации беглецов на новом месте необходимо прежде всего какое-то укрытие, какой-либо приют. Вот туг и проявилась роль старообрядческих организаций, которые могли предоставить беглым приют, помочь найти работу, обзавестись необходимыми документами и легализовать свое положение. Не случайно в архивах сохранилось множество документов, свидетельствующих об укрытии старообрядцами беглых.
Постепенно происходило социальное расслоение: в сельской местности складывалась прослойка зажиточных крестьян, в городах росло число купцов-старообрядцев, а в самих общинах происходит первичное накопление капитала.
Таким образом, старообрядческие общины становятся организациями, в которых накапливаются определенный капитал и свободная рабочая сила, что предопределяет их включение в сферу капиталистического производства и дальнейший численный рост, прежде всего в крупных городах, в том числе в Риге.
В Российской империи в целом промышленность выросла на базе купеческого капитала. Сами купцы в своем большинстве были выходцами из крестьян, часто из беглых. Но в Балтийском регионе были свои особенности. Например, в Риге определяющее воздействие на становление промышленного производства оказывали капиталы остзейского дворянства и городской немецкой торговоростовщической буржуазии. Анализируя первый этап в развитии капиталистической промышленности латвийского экономического района (конец XVIII - 40-е годы XIX века), латвийский историк и экономист Ю.Н.Нетесин отмечает, что немцы, владельцы крупных рижских предприятий, такие как Пихлау, Тило, ІПепелер, Танк, Бек (текстильные промышленники), Кригсман (пробочная фабрика), Голланд ер (табачное производство), Бранденбург (сахарные и другие производства), входили в руководящую группу Большой гильдии. В то же время довольно заметную роль в некоторых отраслях (кожевенной, мыловаренной, кирпичной и др.) играли капиталы русских купцов (18), среди которых особенно видное место занимали старообрядцы.
В 1770 г. под Ригой в Ульброке на средства старообрядческого купца Н.Артемьева строится кожевенный завод. В 1782 г. купец Б.Шелухин основывает еще один кожевенный завод. Вскоре купец первой гильдии С.Дьяконов создает крупнейший в Риге и один из крупнейших в Российской империи кожевенный завод. Возникают хлопчатобумажные предприятия И.Хлебникова, чугунолитейные заводы Ф.Грязнова и Н.Иванова, строятся кирпичные заводы, деревообрабатывающие и другие предприятия, принадлежащие старообрядцам и имевшие в качестве рабочей силы преимущественно старообрядцев.
Примечательно, что первый старообрядческий храм в Риге, освященный в 17б0 г. одним из наиболее образованных и энергичных духовных наставников Ф.Саманским, находился в здании и на земельном участке купца первой гильдии С.Дьяконова (19). Следует помнить, что немецкие правители в Латвии весьма ревностно оберегали свои интересы, стремясь любыми путями не допускать не немцев к торгово-промышленной деятельности. Можно лишь догадываться о том, насколько ловко и изощренно вел свои дела С.Дьяконов, став купцом первой гильдии.
Таким образом, во второй половине XVIII - начале XIX века в Риге вдет быстрый процесс включения старообрядцев в развитие промышленного производства. Этот процесс обусловлен как субъективными предпосылками, так и объективными условиями того периода. В результате происходят укрепление старообрядчества, его численный рост. Увеличение прослойки зажиточных купцов и промышленников ведет к росту благотворительности, что также позитивно отражается на положении старообрядчества.
Как отражение относительного благополучия старообрядчества увеличивается количество храмов. Вместо деревянного здания храма в 1798 г. было возведено кирпичное, которое вскоре перестраивается и значительно расширяется (20). Этот момент показателен. Как отмечая позже рижский полицмейстер Вакульский, на строительство документов не было. Высокопоставленные чиновники Крегер и князь Гагарин считали, что строение возведено со «словесного разрешения» генерал-губернатора (21). Примечательно, что в данном случае старообрядцы явно нарушили законодательство, запрещавшее строительство каменных зданий в предместьях, которые полагалось сжигать в случае приближения неприятеля во время военных действий. Данный факт свидетельствует как о либеральном отношении местных властей к старообрядчеству, так и о выработанном умении староверов успешно вести дела с чиновниками самого различного ранга.
Построенное здание сгорело в 1812 г., когда без всякой необходимости было приказано сжечь Московский и Петербургский форштадты, населенные в основном латышами и русскими. Но старообрядцы, имевшие к этому времени значительные капиталы, уже в 1814 г. построили новое кирпичное здание, более просторное и величественное (22).
На рубеже XVIII - XIX веков хозяйство рижских старообрядцев было уже обширным. Кроме «большой каменной» моленной на Московском форштадте находилась еще одна, так называемая «Пушковская» (по фамилии основавшего ее купца). В 1809 г. на Петербургском форштадте в здании купца К.Панина оборудуется третья моленная.
При главной «каменной» моленной имелись богадельня, в которой по отчету за 1829 г. проживало 244 человека, больница, где в стационаре лечилось 73 больных, сиротское отделение, в котором находил приют 71 ребенок. Кроме главной богадельни существовали и другие. Так, в доме купеческой вдовы Волковой проживало до 30 женщин и детей. Третья богадельня находилась на Московском форштадте в доме купца Ф.Никитина, а четвертая - на Двинском форштадте в доме купеческой вдовы Олифановой (23). При главной моленной имелась школа, в которой обучалось 110 учеников. При моленной существовали различные мастерские.
Таким образом, включение старообрядчества в сферу активной экономической деятельности, обусловленное как спецификой истории этого вероисповедания, так и объективными факторами, привели к его расцвету и стабилизации, что помогло выстоять в условиях очередных жестоких гонений периода правления Николая I.

Примечания
1.    Никольский Н.М. История русской церкви. М. - JL, 1931.
2.    Рындзюнский П.Г. Старообрядческая организация в условиях развития промышленного капитализма. - Вопросы истории религии и атеизма. - Вып. 1. -    М., 1950. - С.188 - 249.
3.    Он же. Городское гражданство дореформенной России. - М., 1958.
4.    Морозовы и Москва. Труды юбилейной научно-практической конференции «Морозовские чтения». - М., 1998.
5.    Миловидов В.Ф. Старообрядчество и социальный прогресс. - М., 1983. -    С.8.
6.    Там же.
7.    Вебер М. Избр. произведения. - М., 1990.
8.    Керов В.В. Т.С.Морозов: идея собственности в старообрядческом предпринимательстве. - В кн.: Морозовы и Москва. - М., 1998. - С.28 - 41.
9.    Он же. Тимофей Морозов: управленческий опыт русского хозяина. - Проблемы теории и практики управления. - М., 1999, №2.
10.    Бурышкин П.А. Москва купеческая. - М., 1990. - С. 100.
11.    Шахов М.О. Философские аспекты староверия. - М., 1997. - С.107.
12.    Там же.
13.    Рябушинский П.П. Купечество Московское.
14.    «Град Китеж». - Вильнюс, 1990, №3- - С. 13.
15- Устав польский. - Сб. для истории старообрядчества,- Т.1. М., 1934. -    С.12-13.
16.    Там же. - С.14.
17.    Там же. - С.15.
18.    Нетёсин Ю.Н. Промышленный капитал Латвии. - Рига, 1980. - С.66 - 67.
19.    Латвийский Государственный исторический архив (далее - ЛГИА), ф.1, оп.10, л.136, с.8.
20.    Там же.
21.    Там же. - Л.885, с.32.
22.    Там же. - С.32 - 33-
23.    Там же, ф.1, оп.1, л.885, с.34.