Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Тамара Никифорова
Николай Никулин
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Константин Обозный
Григорий Островский
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Ина Ошкая
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн

Уникальная фотография

Сергей Бондарчук и Иван Чаша на съемках фильма в Калининграде

Сергей Бондарчук и Иван Чаша на съемках фильма в Калининграде

Рутения - в Риге и на чужбине

Военные годы

Тучи над Прибалтикой. Советская Рига


Годы германской оккупации

Потери «Рутении» в военные годы

Тучи над Прибалтикой. Советская Рига (17)
Экспансия гитлеровской Германии, начатая в 1938 году с присоединением Австрии и последовавшей оккупацией Чехословакии, распространилась в 1939 году на восток. Заключив пакт о ненападении со Сталиным (23.8.39), Гитлер 1 сентября 1939 г. напал на Польшу, в восточную часть которой 17 сентября вторглись 2 советские дивизии. Варшава капитулировала 27 сентября, а через день СССР в Москве заключил с Германией пакт о разделении влияния в Польше и Прибалтийских странах. Западная часть Польши отошла к Германии, а восточная - к Советскому Союзу, с которым Балтийские страны вынуждены были подписать «дружественные» пакты : Эстония - 28 сентября, Латвия – 5 октября., а Литва -10 октября 1939. г. Финляндия, отказавшаяся подписать такой пакт, подверглась военному нападению и, после кровопролитной зимней кампании, вынуждена была, отстояв свою независимость, заключить мирный договор на тяжелых условиях.
В июне 1940 года Советский Союз предъявил Эстонии, Литве и Латвии ультиматум: избрать новое, дружественное ему правительство и для обеспечения этой меры ввел в пределы этих стран свои войска. Такая нота была вручена латвийскому посланнику в Москве 16-го июня, а на следующий день Красная армия вступила в Ригу. 21-го июня власть перенял новый, временный кабинет министров. 13-го июля все студенческие корпорации и общества филистров были закрыты. Московская «Правда» назвала Латвийский университет «гнездом черных воронов», где «лишь одним корпорантам жилось вольготно и привольно, а демократическое студенчество притеснялось».
14-15 июля были проведены новые выборы в Сейм (с одним лишь списком), а в августе государство было преобразовано в Латвийскую Советскую Социалистическую Республику. Началась советизация страны. Пошли аресты, особенно среди латышской и русской интеллигенции.
Согласно особому соглашению между правительствами Германии и Советского Союза, лица немецкой национальности могли переселиться из Латвийской ССР в Германию. Об этом, т.н. втором переселении немцев (первое состоялось в 1939 году) было официально объявлено в газетах 17 января 1941 г. Кандидаты на переселение должны были пройти контроль советско-германской комиссии. В Риге, как известно, было много смешанных браков и кто мог, воспользовался этой воз-можностью вырваться из коммунистического «рая». Советская сторона контрольной комиссии старалась не пропускать, с ее точки зрения, политически враждебный элемент, придираясь и к бесспорным документам. Других же, даже с сомнительными данными, вроде членской карточки Немецкого общества, полученной, когда и общества то не было, пропускали (18).       
С этим переселенческим эшелоном в феврале 1941 года Ригу покинули с семьями следующие рутены:     
М. Гроссен, Г. Гроссен, И. Емельянов, Л. Рар, Ф. Аль, С. Соколов, К. Бабарыка, В. Федоров, С. Маламет. Еще с первым переселением 1939 г. в Германию выехали: В. Келлер и Б. Деккерт.
До начала войны, за 1940-41 гг. было арестовано свыше 20 рутенов. Особенно многочисленные аресты по всей стране, с прямой отправкой в ссылку вглубь Сибири, советские органы провели в ночь с 13 на 14 июня. Время - с июня 1940 года до начала войны в июне 1941 года вспоминается рижанами как «Страшный год». Р.М. Дидковский пишет об этом периоде:
Выражение «Страшный год»- не антисоветская пропаганда. После 22 лет независимости Латвии, а также Эстонии и Литвы, в этих странах началась организованная репрессия местного населения советскими оккупационными властями. В Ригу прибыл Андрей Вышинский, который был известен как прокурор московских показательных процессов, где все обвиняемые сознавались в своих преступлениях против власти, горько каялись и были приговариваемы к высшей мере наказания. Под его руководством были объявлены т.н. «выборы» в Сейм (парламент Латвии) по советской системе: власти выставили списки кандидатов, за которых нужно было голосовать (других кандидатов не было). Кто до вечера не проголосовал, тому наносила личный визит полиция с приглашением немедленно явиться и подать свой голос. Скептики утверждали, что в некоторых избирательных участках таким образом было подано даже более 100 % голосов. Один политический деятель, член бывшего Сейма, попробовал выставить конкурирующий список некоммунистических кандидатов - этот список не был допущен, а его инициатор оказался в тюрьме. После «выборов» новое правительство приступило «закономерно» к осуществлению своей программы. Сейм проголосовал - опять 100-процентно - за включение Латвии в Советский Союз.
Впоследствии, десятилетия после этих событий, мне приходилось встречаться с достаточно образованными людьми из СССР, которые наивно и, видимо честно, утверждали, что по их сведениям балтийские государства  включились в СССР « добровольно».
«Страшный год» постепенно стал вступать в свои права. НКВД начал производить аресты. Арестованных помещали в Центральную тюрьму, где к ним члены семьи доступа не имели. Притом аресты казались совершенно необоснованными: забирали людей, которых никак нельзя было заподозрить в политической антиправительственной деятельности. Из членов корпорации «Рутения» были взяты Сергей Белогрудов и Борис Григорьев - никакой политической активностью не занимавшиеся.
Мой отец, книгоиздатель в Риге, был арестован 6 августа, провел всю зиму в заключении и был приговорен к расстрелу (приговоры обычно заменялись 10-летним заключением в лагерь, что произошло и в его случае). В качестве суда действовал секретный военный трибунал, приговоры которого были предрешенными. Перед началом войны в июне мать получила право на первое и единственное свидание в тюрьме, потом он был выслан в Печлаг. Причиной ареста был, очевидно, факт, что мой отец был офицером царской армии в первой мировой войне.
Писатель Юрий Галич, наш добрый друг и тоже бывший офицер, оказался репрессированным по другой линии. Он стал получать вызовы в НКВД, где ему грозили преследованием, если он не согласится быть «сексотом» и регулярно доносить на своих друзей и знакомых, которых у него был непочатый край из-за его положения в кругах рижской прессы. Не будучи в состоянии стать предателем, он после третьего допроса покончил самоубийством.
В гражданской жизни новый порядок выразился в полной перетасовке кадров на местах работы. Долголетних служащих учреждений и предприятий увольняли и на их место принимали новых. Откуда их взять? Просто из числа выгнанных с других мест работы. Я был адвокатом на частной практике. Показался неблагонадежным, был выброшен из адвокатуры и поступил на работу в управление Рижского морского торгового порта. И это - на место другого квалифицированного работника, которого только что уволили. Меня приняли «старшим инженером нормировщиком в отделе труда и зарплаты». В этой области я абсолютно никаких познаний не имел, а вдруг стал даже «старшим»...Такой хаос в экономической жизни был характерным в советских условиях.
В таких условиях прошли остаток 1940 года и начало 1941-го. Население как-то стало привыкать к новым порядкам, даже к арестам, которых как бы стало меньше. Террор выражался главным образом в том, что не было никакой возможности оценить свой риск: одного «возьмут», а другого нет, и почему - неизвестно. Положение было сходным с рулеткой. К июню население стало успокаиваться. Однако, чт- то необычное висело в воздухе.
На площадях Риги, - на Эспланаде у собора, за Двиной, и еще в нескольких местах, - почему-то стало съезжаться на стоянку большое количество грузовиков. Никакие догадки не помогали понять значение этих скоплений. И вот, совершенно неожиданно, в ночь на 13 июня разразилась катастрофа: массовая депортация населения. Части НКВД забирали целые семьи, позволяя взять с собой лишь какую-то мелочь первой необходимости, и отправляли на этих мобилизованных грузовиках на железнодорожную станцию, где производилась погрузка в товарные вагоны. Главу семьи отделяли от остальных членов семьи.
Транспорт шел в отдаленные места СССР, и не трудно себе представить, нечеловечные обстоятельства, в которых проводилась эта акция. Транспорт продолжался неделями из-за колоссальных расстояний: условия переезда в теплушках, без минимальных удобств, гигиены, питания и медицинской помощи, не поддаются описанию. Это было величайшим зверством советской власти: оно было более бесчеловечно, чем предыдущий террор арестов и преследований, ибо среди увезенных были и дети, и старики, и больные.
Из личных друзей по корпорации «Рутения», среди многих других, были депортированы адвокат Кондратий Александрович Деккерт со всей семьей) и один из основателей корпорации - Николай Ильич  Антипов.
Латышские зарубежные организации в 1951 г. в Стокгольме опубликовали поименный список пострадавших от индивидуальных арестов и массовой депортации (19). Круглым счетом арестованных, депортированных, расстрелянных и пропавших без вести (согласно этому спмску) было 34 тысячи. Депортировались представители самых разнообразных групп населения - как по национальному составу (латыши, русские, евреи - немцы к тому времени в своем большинстве уже репатриировались в Германию), так и по социальному положению (рабочие, служащие, лица свободных профессий), образовательному цензу (интеллигенты наравне с малограмотными), по  материальной обеспеченности ( бедняки - наравне с «кулаками»), равно как и по полу и возрасту.
Акция проводилась «огулом», сталинским методом. Конечно, была и «система»: тщательно арестовывались и депортировались члены Русского  Общевоинского Союза, Братства Русской Правды, Младороссы, офицеры Белых армий и т.д. Но численный состав этих групп был весьма невелик. Большинство пострадавших были «без вины виноватые».
Вскоре после этого началась война. Документы НКВД, найденные впоследствии, показали, что акция депортации была заранее планирована и детально разработана еще до захвата Прибалтики Советским Союзом! Также выяснилось, что чистку не успели довести до конца по недостатку времени из-за начала военных действий и советской эвакуации из Прибалтики.

 

Годы германской оккупации
1 июля 1941 г. Рига была занята немецкими войсками. В декабре 1941 года фронт остановился под Ленинградом. Рига оказалась в тылу.
Уже к 1 сентября военное командование передало управление на всей территории Латвии гражданским властям, во главе которых стоял генерал-комиссар, подчиненный «рейхскомиссару Остланд». Это название было дано территории, в которую входили Эстония, Латвия, Литва, а также  Белоруссия.
В национал-социалистических планах завоевания Восточной Европы особое положение занимала Прибалтика. Предполагалось, что ее население достойно быть «онемеченным» и что Прибалтика, как единственная из всех завоеванных областей, станет провинцией Великогерманской империи. Изданное в 1941 г. распоряжение германского Восточного министерства, согласно которому в завоеванных областях должны быть закрыты все учебные заведения выше 4-классных начальных школ, не распространялось на Прибалтику. Поэтому осенью 1941 г. открылись действовавшие прежде в Латвии школы разных степеней, в том числе и сеть русских школ, включая четыре гимназии: в Риге, Двинске, Режице и Пыталове (Абрене). Возобновились занятия также в университете, что дало возможность ряду рутенов за годы оккупации окончить университет. Что касается студенческих корпораций, то они (как и в самой Германии) не были разрешены, но прежняя принадлежность к ним не считалась предосудительной, и их филистрам было позволено раз в год официально собираться для празднования дня основания корпорации. Этим правом рутены пользовались, и весной 1942, 1943 и 1944 гг. собирались в большом количестве, чтобы отметить день 23 апреля 1929 года.

                  
«Рутения» оживает

О тогдашних настроениях рутенов и их попытках сохранить свое содружество писал Д.А. Левицкий в письме от 6 марта 1943 г. братьям Гроссен, которые в это время находились в Берлине:
Мы уже в прошлом году решили, что нельзя не использовать той небольшой передышки, которую нам дала судьба и, что надо подумать о пополнении нашего состава. Задача эта, конечно, как вы можете себе представить, нелегкая. Официально приема производить нельзя. Еще глупее, если выяснится, что кандидат не подходит и его надо вышибать. Тогда можно нажить себе разные неприятности. Решено было поэтому ограничиться приемом лиц, относительно которых более или менее известно, что они к нам подходят. На коммерше в мае 1942 г. таким образом были приняты: Алферов 2-й, Кинжалов 2-й, Воронцов, Конради-Кондрашов 2-й, Крель, Лебедев..
Работа с фуксами происходит следующим образом: ольдерман - Лев Рар, магистр литерарум - я, а мой субститут - Митя Сидиропуло. Коман читается раз в неделю у Л.Э. Францмана на квартире, обычно по вторникам. По пятницам фуксы у меня.
Чтобы хоть немного показать фуксам корпорационные обычаи и познакомить их с филистрами и комильтонами, Лев иногда устраивает чтение устава на квартире у кого-нибудь из других рутенов. Обычно, в таких случаях хозяин устраивает небольшой «прием». После устава с вопросами садимся за стол и, если есть, пьем шнапс или пиво, если можно поем и гоняем фуксов «по всем предметам.
Такие приемы были у И.А. Мамантова, у «отца» (Македонского), у Ринка и у А.П. Никанорова. На будущей неделе предполагаем идти к Фр.. Много помогли для сближения фуксов со старыми рутенами встреча Нового года и последующие визиты.
Все же, мы с Левой только теперь начинаем понимать, какая это трудная задача заменить практику и дух жизни на «цеку» теорией, хотя бы это делалось самым добросовестным образом. Большие трудности у нас и чисто технического характера в связи с условиями военного времени: очень длинный рабочий день, сам Лев кончает работу в 7 часов вечера (включая субботу), трамвайное движение прекращается в 8 часов вечера, а два фукса живут за Двиной, работают и посещают университет. Лев, как я и думал, очень удачный ольдерман, много и добросовестно трудится с новичками. Результаты довольно утешительные: сколько могу судить, цейтус успел сжиться и сдружился со многими и общий дух им, как будто, передан.
Насчет «литерарум» особая статья. Познания в русской истории самые примитивные, уменье излагать свои мысли - ниже всякой критики. Впрочем,- этим цейтус не слишком разнится от предыдущих - те тоже, как правило, не отличались красноречием. Так как полные конвенты собирать невозможно, заседают, по крайней мер,е раз в месяц президиум, должностные лица и отдельные активные филистры. Обычно собираемся у сениора, т.е. у Флауме по четвергам. До сих пор, кроме того, раз в неделю я занимался с цветной молодежью (8-10 человек) по русской истории. До этих дней выдерживали характер. Собирались довольно аккуратно: частью у меня, иногда по очереди у других. Проходили русскую историю с самого начала, сейчас добрались до Алексея Михайловича.
Как видите, нагрузка у нас всех довольно большая. К сожалению, «передышка» которой мы пользовались, по-видимому, окончилась. Сейчас у нас мобилизуют годы рождения 1919-1925. Это бьет по нам довольно сильно и, пока что, разрушило регулярно настроенную работу.
Насколько это было возможно в виду близости фронта военных действий, повседневная жизнь значительной части латышского и русского населения страны  протекала как-будто нормально. Но германский оккупационный режим сразу же стал трагедией для еврейского населения Латвии. В Риге оно было загнано в особо отведенную часть города (гетто) и было обречено на безжалостное уничтожение.
Строжайшим репрессиям германской службы безопасности (т.н. СД) подвергались жители, которые помогали евреям скрываться. Не менее строго СД расправлялось также с теми, кто чем-либо помогал русским военнопленным. Жертвами подобных репрессий стали и некоторые лица, знакомые рутенам, а также семья члена «Рутении» Димитрия Харлампиевича Сидиропуло. Сам он, оставшись в Риге и после отступления германской армии из Прибалтики, в конце 1944 г. был арестован советскими властями, осужден на 10 лет заключения, которые провел в Караганде. Но еще во время германской оккупации, осенью 1942 г., СД арестовало его сестру за укрытие знакомой еврейской девушки, а его мать - за помощь русским военнопленным и заключило их в концентрационный лагерь, сперва в Латвии, а потом в Германии.


В поисках «3-ей силы». Рига в 1943/44 гг.

Линия фронта на Северном участке застыла перед Ленинградом с декабря 1941 г.. Захват Москвы немцами тоже не удался. Отдельные чины германской армии начали понимать, что военной силой Советский Союз не победить и из создавшегося положения Германия может выйти только в сотрудничестве с русским народом. Такие идеи старались продвигать особенно балтийские немцы, служившие в прошлом в царской армии.
Летом 1943 года под Ригой были замечены формирования из русских военнопленных. Эти части жили группами на отведенных им дачах, были одеты в советскую или латышскую форму с бело-сине-красным щитком. Но официально об этих формированиях ничего не сообщалось.
Вместе с тем продолжали ходить слухи о том, что в Берлине будто бы пероизошли какие-то сдвиги в «восточной политике». Слухи связывались с именами Штрик-Штрикфельда и советского генерала Власова. В.К.Штрикфельд был в прошлом офицером в армии генерала Юденича и до войны жил в Риге. В 1939 г. с волной переселения балтийских немцев в Германию тоже уехал туда и с началом войны был призван в армию в чине капитана. Он будто бы подал в штаб германской армии «Центр» меморандум, в котором предлагал формирование Русской освободительной армии (РОА). Затем пришли слухи о том, что в местечке Дабендорф под Берлином организована школа пропагандистов для русских добровольцев из военнопленных, причем в преподавании используются разработки Национально-трудового союза (НТС).
Многие рутены, отталкиваясь, как от коммунистического режима, так и от политики германского рейха, с интересом присматривались к попыткам создания самостоятельной русской «3-ей силы». Между находившимися в то время в Берлине братьями Гроссен и рутенами в Риге шла по этому поводу оживленная  переписка. Кроме того, чтобы ближе ознакомиться с положением вещей, трем рутенам удалось съездить в Берлин (сперва  это сделал А.Гартман, затем – Л.Францман и позднее – Д.Левицкий).
Картина происходящего прояснилась, когда рижанин Сергей Фрёлих, знакомый многим рутенам, был назначен связным офицером при новообразованном штабе генерала Власова (взят в плен немцами 12 июля 1942 г.). Впоследствии, когда был образован Комитет освобождения народов России (КОНР) в его учреждения вошел ряд рутенов.
В Риге положение стало быстро меняться. В общественно-политическую работу было втянуто множество рутенов. Было создано представительство русского населения «Латвийской генеральной области» (так во ремя немецкой оккупации называлась Латвия) под названием «Русский комитет», председателем которого был назначен Г.А.Алексеев, а его заместителем и управляющим делами Д.А. Левицкий, так описывающий эти события в письме к М. Гроссену от 2-го июня 1944 г.:
О нашем житье-бытье Тебе расскажет Тоня (примеч. – Антонина Фрейберг из корпорации «Сороритас Татиана»). Она была раза два у меня на службе в новом помещении, была на большом концерте, устроенном Комитетом в опере в память Д. Смирнова, вместе с многими друзьями слушала Печковского на русском языке в опере «Пиковая дама», но, к сожалению, опоздала на большую выставку русских художников в городском музее. Во всяком случае, она имеет представление о здешней культурно-художественной жизни, которая в рутенских руках: Котик Трирогов стал референтом у Лени Алексеева в отделе культуры. Обычно и Ника, хотя это не его прямая обязанность, помогает при устройстве Лениных начинаний. Сегодня договорились с начальством Флумы о переходе его на службу к нам в Комитет начальником отдела печати и пропаганды. Очевидно, он сможет начать работу числа 15-го этого месяца.
У меня дел уйма. Дни летят за днями и они, обычно, до вечера расписаны. Полдня проходит в приеме публики. Говорю с массой лиц, т.к. на мне в значительной степени вся наша провинциальная сеть представителей. Затем стараюсь быть в курсе дел военных. Здесь мне очень помогает мое берлинское пребывание. Сейчас у нас в Риге открыты курсы пропагандистов РОА. Их ведет полк. Поздняков. Он - молодец и многое уже здесь сделал для поднятия престижа и веса РОА. Его правая рука капитан Мих. Ник. - совсем наш.
На «русском фронте» вообще, несмотря (а может быть и благодаря) близости настоящего фронта, оживление. Не только повысился вес всего русского в Прибалтике, благодаря увеличившемуся количеству русских /в Латвии здешних 250 000 и беженцев около 100 000/, но и вследствии некоторого поворота в политике и допущения работы всех трех «Фертрауенсштелле». Теперь все с интересом следят за известиями из Белоруссии /Витебска, Полоцка и т.д./, где допущена деятельность НСТПР и Каминского с его РОНА. Говорил на днях с людьми, оттуда приехавшими. Формально, конечно, все построено на песке и предвижу в будущем многочисленных разочарованных и обманутых в надеждах своих. Смерть владыки экзарха Сергия для русского дела в Прибалтике, да и вообще, громадный удар. Личность его выдающаяся. На Арнольда эта смерть произвела гнетущее впечатление.


Последний конвент «Рутении» в Риге
В том же письме Д.А.Левицкий продолжает:
Корпорационная жизнь не замирает, 15-летие отметили в апреле 1944 г. скромно, но все же торжественно: молебном в Благовещенской церкви (служил еп. Иоанн со всем духовенством), а затем торжественным конвентом на цеку, т.е. в помещении Русской кассы (в которой собираемся по средам). На Конвенте был след. порядок дня: историческая речь сениора (А. Флауме), воспоминания единственного присутствовавшего основателя - Л. Тильцена, речь председателя общества филистров (Н. Вологина), мое выступление (памяти Николая Ильича Антипова) и заключительная речь Арнольда Гартмана о наших идеалах (текст речи см. ниже). Конвент был многочислен: присутствовали почти все. После конвента разошлись, причем было очень жаль, что нельзя было сесть за столы и в дружеской атмосфере вспомнить прошлое. Ведь 15 лет! Трудно поверить! Мне многое кажется происшедшим совсем лишь недавно. И я, без нескольких месяцев, 15 лет живу с «Рутенией», лучшая часть жизни связана с ней. Господи, сколько душевной энергии, чувства, мыслей, времени во все это вложено!
  
Слово  А. А.  Г а р т м а н а

на  конвенте «Рутении» в Риге 23-го апреля 1944 года.
Сегодня мы отмечаем 15-летие основания нашей корпорации и по этому случаю я считаю уместным вкратце охарактеризовать идеи, положенные в основу нашего существования и наших устремлений. Целью каждой корпорации, как положено в уставах - является воспитание ее членов, но цели такого воспитания могут быть весьма разнообразны и потому для нас сегодня существенно установить, какие воспитательные идеалы наших основателей оказались жизненными в практике прошедших 15-ти лет и какие идеи мы на сегодняшний день считаем руководящими для будущего. Вспоминая важнейшие этапы пройденного нами пути, сениор в своей речи уже коснулся процесса выявления и определения нашего рутенского мировоззрения с исторической точки зрения. Поэтому я хочу ограничиться попыткой вкратце определить идеологические положения, которые в данное время являются основой нашего мировоззрения и определяют направление наших устремлений. Одним словом - во что мы веруем, за что мы боремся, к чему стремимся!
Во-первых, мы стремимся к выработке свободной высококачественной личности. О личности и о свободе в русской среде много говорено, но понадобились десятилетия жесточайшего большевицкого гнета, чтобы русские снова поняли истинное содержание этих понятий. Попытка социалистической власти низвести человека к учетной единице уравненной массы или винтику механизма так больно затронуло сознание современного человека, что всякая аргументация в пользу признания некой индивидуальной самостоятельности и неприкосновенности уже является излишней. Люди просто своим поведением в обыденной жизни дали наилучшее доказательство иррациональности своего существа и неискоренимости стремления к проявлению личности. Но не всякая личность высока и свободна. Еще слишком часто склонны смешивать свободу с простым безначалием и неподчиненностью. Углубляясь в проблему свободы мы убеждаемся, что свободы в смысле абсолютной неподчиненности вообще нет и не может быть. Подчиненность всегда существует, но вопрос в том, к каким началам она восходит. Подчиненность нашему внешнему окружению - людям, учреждениям, материальным обстоятельствам - всегда воспринимается нами, как стеснение и ограничение нашей личности и может стать нестерпимым, когда степень такой подчиненности превышает здравым смыслом признаваемую необходимость и у нас самих нет опоры, которая дает возможность устоять против давления внешних условий и сохранять свою внутреннюю самостоятельность.
Такой опорою является религия, которая приводя человека к истокам вечного, истинного Бытия, возвышает его к подлинной свободе и способности к творчеству. Творчество же есть самое полное и совершенное проявление личности, которым определяется содержание нашей жизни и степень нашего субъективного счастья. Поэтому мы кладем религию в основу своего мировоззрения и с благоговением взираем на лучезарный пример великих святителей Русской земли, стяжавших милость Божию не только для собственного спасения и просветления, но преимущественно для спасения и духовного возвышения своего народа и строения Святой Руси. Мы веруем, что они по сей день пребывают с нами и не оставят нас никогда, лишь бы мы в своей любви остались верны тому, чему они нас учили.
Дальнейшим условием развития личности является общеобразовательная осведомленность. Люди с высшим образованием предназначены составлять ведущий слой своего народа, но для исполнения этого долга недостаточно быть только знатоком своей узкой специальности. Сама жизнь от нас требует, чтобы инженер и юрист, химик и медик обладали багажом основных понятий во всех житейски важных отраслях. Поэтому мы до сих пор стремились, и впредь приложим все силы, к наиболее полному освоению родной истории и ее опытом освященных ценностей во всех отраслях жизни и творчества.
Но, как уже сказано, корпорация стремится воспитывать своих членов - это означает, что помимо умственного обучения необходимо качественное развитие характера живым примером и властью дисциплины. Наш собственный скромный опыт подтверждает великое значение этого фактора в жизни организации и возможности ее воздействия на своих членов. Вспомним самих себя в момент вступления, вспомним, как каждого из нас так или иначе понуждали приноровляться к общему идеалу, и подумаем, что получилось бы, попади мы в какое-нибудь либеральное общество, в котором взаимные отношения определяются равнодушием и безначалием. Стало быть мы в праве во имя качественного развития личности требовать повиновения установленным порядкам и служения общему девизу живым примером.
Самым спорным вопросом корпорационного строя в его оценке со стороны, является внешняя обрядность и так называемая буршикозность. При серьезном подходе однако и тут все возражения отпадают. Конечной целью буршикозной практики является привитие однородных навыков, форм общежития и взаимного обращения. Формы обращения для личности равнозначущи одежде для тела и подобно тому, как подходящее одеяние облегчает нам исполнение положенной работы, так и установленные формы общения с людьми облегчают нам жизнь среди людей вообще. Исходя из этого мы должны остерегаться впасть в крайности формализма, но при общей расхлябанности русской жизни наших дней соблюдение внешних правил поведения, направленных к выработке изящного стиля взаимного общения, должно быть священным долгом. Вспомним, что образованные русские дореволюционной эпохи при полном отсутствии свойственного иностранцам черствого формализма часто превосходили европейцев изяществом своего поведения, и не забудем, что перед нами задача ликвидации порожденного советчиной одичания.
Во-вторых, мы стремимся к осуществлению органически здорового построения общества. Мы отвергаем построение человеческого общежития на звериных началах всеобщей борьбы и взаимного пожирания и утверждаем солидарность и общность устремлений, как основу общественного существования, причем общество и составляющие его личности связаны взаимным духовным взаимодействием. Вполне сознавая, что всякая аналогия несовершенна и сопутствуема недоразумениями, я все-таки решаюсь, определить общество как духовный организм. Из этого следует, что явления общественной жизни преимущественно духовного свойства и протекают по психологической закономерности, и что жизнь общества, как организма, предполагает функционально правильное распределение и соотношение его составных частей. Поэтому, не умаляя значения и ценности личности, мы признаем необходимость ее подчинения обществу, как единице более высокого порядка, боремся за справедливое иерархическое построение последнего и утверждаем долг служения индивида обществу. Материалистическое толкование свободы, братства и равенства на наших глазах плачевно обанкротилось. Мы понимаем свободу, как внутреннее достояние личности, а равенство, как равенство перед собственным долгом. Поэтому с того, кому больше дано, и больше востребуется, и долг лучших людей преимущественно служить обществу и государству.
Наконец, мы стремимся к восстановлению национальной государственности, как венчающего объединения личного и общественного творчества. В дни великих потрясений и переоценки ценностей мы сознаем свой долг перед прошлыми и последующими поколениями оживить в своей деятельности все ценное из достояния прошлого для собственного углубления и передачи его будущему. Мы сознаем необходимость любовного вникания в долго забытый государственный опыт наших предков и восстановления самобытного стиля государственного творчества взамен давящего подражательства чужестранным шаблонам. Следуя традициям Византии и древней Руси, мы понимаем государство как высшую организацию, долженствующую обеспечить земную справедливость с сознанием верховности Божьего суда. Мы верим в миссию русского народа для всего мира - преодолеть соблазн абсолютизма языческой государственности, ставшей бичем современного человечества. Мы верим, что в православном русском царстве осуществится синтез державного величия государственности и животворящей красоты духовно свободной личности. Мы сознаем, что в данную минуту мы на положении путника на горной тропинке во время обвала и тем не менее твердо верим в торжество этих идеалов. Кто лично выживет - неведомо, но торжество правды несомненно и с тем все правды взыскующие восторжествуют. Будем помнить, что девизы нашего содружества «Рцы слово твердо» и «Vera amicitia in calamitatibus dignoscitur» следует оправдать не только по отношению к лицам, но в еще большой степени к своим идеалам. Поэтому «Рутены, держите всегда высоко, святым, незапятнанным знамя...»

 

Потери «Рутении» в военные годы


14 июня 1994 г. в Риге на земле женского Свято-Сергиева Троицкого монастыря был открыт памятник русским Латвии, убиенным и замученным «в годы репрессий». Чтя память пострадавших и ушедших навеки друзей и родных, рутены мысленно склоняют головы перед этим памятником. Вот наш мартиролог военных лет:
 
а) жертвы советских органов в 1940 - 1941 гг.
Антипов Н. И.    

депортирован 14.06.1941. Был в Усольлаге, потом в ссылке в Акмолинской обл., умер в  в Караганде.

Бебутов В.П.    

арестован  16.10.1940 г.

Белогрудов С. А.    

арестован 06.07.1940. Был в лагере, потом на поселении в Магаданском крае. Вернулся в Ригу, где умер в 1977 г.

Вольфрам  Ф. А.    

расстрелян в Либаве в 1941 году

Глокке Л. А.    

арестован 02.06.1941 г., был в лагере, потом на поселении в Красноярском крае. Вернулся в Латвию в 1975 г. Жил в Валке, где и умер в 1997 году.

Григорьев Б. А.     

арестован  06.07.1940. , был в лагере, затем в ссылке в Магаданском крае. Вернулся в Ригу, где умер в 1986 г.

Деккерт  К.А.    

депортирован 14.06.1941. Погиб в Соликамском лагере.

Конради-Кондрашев  А. А.    

арестован в Литене 16.06.1941 г., погиб в лагере в 1942 г.

Маламет  К. Г.    

депортирован 14.06.1941, по другим сведениям расстрелян перед отправкой в Сибирь

Микулин А. И.    

депортирован 14.06. 1941 г. Погиб в лагере в Соликамске.

Петров В.М.    

арестован в Москве во время шахматного турнира в 1942  г. Погиб в лагере Ухта в 1943 г.

Столыгво Н. С.    

депортирован в Сибирь 14.06.1941 г., где провел 5 лет. Умер в Риге в  1976 г.

Строганов Ф.С.    

депортирован 14.06.1941 г. Вернулся в Ригу, затем  был снова выслан. Умер в Казахстане в 1970 г.

Шалин Н.И.    

депортирован 14.06.1941 г., умер в лагере в Соликамске.


б) репрессированы советскими органами после 1944 года
Алексеев Л.Н.    

арестован 30.10.1944 г. Был в лагере и на поселении.

Афончиков А.Г.    

арестован 09.01.1945 г. Вернулся в Ригу, умер в 1964 г.

Берг Н. И.    

арестован 14.06.1946 г. Вернулся в Ригу, умер в 1987 г.

Гартман А. А.    

арестован 02.12.1944. Вернулся в Ригу, умер в 1976 г.

Данилов-Милковский  А.Д.     

арестован 15.02.1946 г. и сослан в Воркуту. Умер там как поселенец в 1975 г.

Друганов Н.Н.    

арестован 28.01.1945 г.

Карцев  С. Е.    

арестован 13.12.1944 г. и сослан в Воркуту на 10 лет. Вернулся в Ригу, умер в 1992 г.

Катенин Ф.Б.    

арестован 26.10.1944 г. Расстрелян в 1945 г.

Козлов Н. В.    

арестован 22.06.1946 г. и сослан на Камчатку на 10 лет, затем в Магаданский край. Вернулся в Ригу.

Кузминский Л. Н.    

арестован 28.12.1944 г. и сослан в Сибирь. Вернулся в Ригу.

Ринк С. Е.    

арестован и сослан в Сибирь. Вернулся в Ригу, где умер в 1971 г.

Сидиропуло Д. Х.    

арестован 21.12.1944 г.. Вернулся в Ригу, где умер в 1972 г.

Францман Л.Э.    

арестован в 1945 г.. Вернулся в Ригу, где умер в 1980 г.


в) жертвы немецких нацистов и погибшие во время войны 1941-1945 гг.
Аль Ф. А.    

пал в бою под Кортино, Италия в 1944 г.

Гроссен  М.Г.    

в 1944 г. арестован гестапо в Берлине, сидел в тюрьме, освобожден в 1945 г.

Данилов-Архипов Т.    

пал в бою в Курляндии в составе русского (Преображенского) батальона в 1944 г.

Келлер В.О.    

как переводчик немецкой армии попал в 1945 г. в советский плен. С 1955 г. в Германии. Умер в 1975 г.

Никаноров А.П.  

 в 1945 г. убит с женой при американской воздушной бомбежке беженского поезда в Пильзене, Чехословакия.

Харитоновский Н.А.    

арестован немцами в Риге. Умер в концлагере в Германии.

__________________________________________________________

17. Д.Левицкий. Прибалтика и СССР в 1939-1940 гг. - Новый журнал (Ныо- Йорк), № 140,1980, стр. 221-240.
18. Г.Гроссеп. Жизнь в Риге. - Даугава (Рига), №1-4,1994. 116
19. These Names Accuse. Nominal list of Latvians Deported to Soviet Russia in 1940/41.-Stockholm, 1951.