Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Тамара Никифорова
Николай Никулин
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Константин Обозный
Григорий Островский
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Ина Ошкая
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн

Уникальная фотография

Участники благотворительной акции «День белого цветка» у входа в Рижскую русскую правительственную гимназию

Участники благотворительной акции «День белого цветка» у входа в Рижскую русскую правительственную гимназию

Рутения - в Риге и на чужбине

Предисловие Ю.И.Абызова

Далеко не каждый изучающий историю русской эмиграции может быстро ответить, на какой полке и на какой странице Эмигрантской Летописи имеет место такое явление, как  рижская русская студенческая корпорация «Рутения».
Начать приходится с того, что она хоть и русская, но образовалась вне России, уже порождение эмиграции? Но если так, то какого периода эмиграции?
Если начать отсчет с 1944 года, когда основное ядро корпорации покинуло Ригу и стало рассеиваться по свету, то вроде бы «Вторая волна эмиграции». Но ведь многие ее члены оказались в Латвии сразу после гражданской войны как представители «Первой волны», поскольку о них можно сказать словами А.Блока: «Мы дети страшных лет России». Подростками они нашли здесь новую родину, здесь освоились, получили образование, оперились, сбились в тесное содружество, и все для того, чтобы вновь переместиться из одной эмиграции – в другую.
Так что была не только «латышская» эмиграция, но и «русская», русская заокеанская Рига.
В Белой армии были части, которые называли себя «первопоходники». Так и о наших рутенах можно сказать, что они первопоходники, что – хронологически слившись со Второй волной, фактически имели стаж представителей Первой. Впрочем, и уроженцы Прибалтики, даже не меняя среду обитания, оказались для  Советской России эмигрантами, как и все русские, находящиеся «во вражеском окружении».
Описывая в книге «О нас» судьбы перемещенных прибалтов, Ирина Сабурова писала: «Для нас солнце всходило в одной стране, а заходило в другой, и ветер не возвращается на круги  своя».
Исход был вынужденным: или стать лагерной пылью в Гулаге или пылью на ветру Зарубежья. Правда, ветер Зарубежья был теплее, рассеивая по свету, все же не препятствовал найти себя и утвердиться в новой среде обитания.
Перелистывая страницы Эмигрантской Летописи, мы встречаем гвардейские полки, кадетские корпуса, лицеи, скаутские и сокольские отряды, казачьи сотни, собрания правоведов, объединение смолянок и т.д. Но весьма редким явлением выглядят в этом ряду русские студенческие корпорации – пальцев на руке хватит. И хотя бы потому, что они и раньше были редким явлением в дореволюционной России. Землячества в русских университетах были, а вот выросших на их основе корпораций с признанным уставом не было. Если не считать Прибалтики.
Активное бытование немецких и латышских корпораций не могло не сказаться на рецепции русских студентов. И русские студенты Дерпта и Риги улавливали в этих строго структурированных объединениях, берущих начало чуть ли не в средних веках, пусть и с изрядной долей игровой декоративности – и положительную сторону. Корпорация воспитывала  вступающего в нее члена в духе – нет, не приятельства и не близости по интересам, а в духе дружества на долгие времена. И не просто дружества, а дружества на основе сознания для каждого что есть для него Родина, в данном случае – Россия, пусть далекая, закордонная, «большевицкая» (как принципиально писали рутены, следуя установке эмиграции Первой волны) и все же первостатейная идея в духовной жизни.
Традиционные символы, формулы, театральные жесты, занимавшие столько места в жизни корпоранта, вышибающий пробки дух буршикозности – это было скорее делом «вкуса», а не «сознания». И тем не менее они служили как бы обручами, скрепляющими студенческую вольницу. И рассеяние не отдалило, а скорее сблизило корпорантов. Потому так часто и съезжались рутены из Австралии, Венесуэлы, Германии и Америки.
Длительное существование «Рутении» за рубежом не всегда понятно. Можно, конечно, объяснить его «верностью присяге» или внутреннему императиву. Но ведь сколько было обществ, объединений и союзов, члены которых так же клялись не забывать друг друга и все равно распылялись, растворялись в чужой среде и не оставляли по себе следа.
Думается, что главным объяснением является то, что в самом начале было принято правильное решение, обязывающее обмениваться посланиями, носящими характер документов историко-информативного характера. Так называемые «циркуляры» размножались и  доставлялись каждому, так что каждый был в курсе происходящего в «Рутении»  in  corpore . И таким образом удавалось договариваться о совместных действиях и будущих встречах, организовывать их обстоятельно, а не как придется.
Таким образом создавался базис длительного и продуктивного существования. Не так легко было «выпасть из обоймы».
Насколько нам известно, подобного отложившегося архива других зарубежных корпораций и союзов нет или покуда они не обнаружены. Так что в этом отношении «Рутению» можно считать явлением уникальным.
Мне уже приходилось в переписке с д-ром Левицким говорить о сложившемся характере этой книги. Да, составлялась она усилиями триумвирата, но делалась, вылепливалась рядом авторов по кумулятивному принципу, то есть постепенно прилаживался один материал к другому: разные фрагменты, в разное время и  по разным поводам. Именно это придает книге достоверность. Центробежная рассеянность бытования без какой-то озабоченности: «Пишу для будущей книги!» Вряд ли кто-то и подумать об этом мог. Отсюда все швы от прилаживания материала и зазоры. Но это придает книге естественность. Иною она и не могла быть.
Благодаря хорошему образованию, способности выдержать начальные трудности, рутены не пропали на чужбине, а иные даже преуспели. Но где бы не находились рутены, как не сложились бы их судьбы они оставались верны своему девизу: Vera amicitia in calamitatibus dignoscitur (Истинная дружба познается в бедах). И что не менее важно, рутены никогда не забывали о России и Латвии, глубоко переживали все происходящее там. И как только рухнул «железный занавес» рутены тотчас поспешили восстановить связь с родиной. Нескольким рутенам удалось посетить Ригу, среди них был и Д.А.Левицкий. Возобновляется переписка не только со старыми друзьями. Завязываются новые знакомства. Рутены несмотря на болезни и преклонный возраст внимательно следят за событиями в Латвии, больно переживают за судьбу ее русского населения. В силу своих возможностей оказывают посильную материальную помощь не только корпорантам, живущим в Латвии, но и русским исследователям, которые не имея какой-либо государственной поддержки, оказались в очень сложных условиях.
Но время берет свое. Ряды рутенов редеют. Чтя память ушедших товарищей,  среди оставшихся  корпорантов вызревает мысль, что «Ruthenia» не должна раствориться в небытие, уйти не оставив следа. Поэтому уже в середине 1990-х годов Е.А.Осипов, Г.Г.Гроссен и Д.А.Левицкий берутся за работу над составлением истории корпорации. Но судьба распорядилась так, что завершение этого нелегкого дела легло на плечи многократного сениора корпорации, доктора философии Димитрия Александровича Левицкого (97 лет!), в буквальном смысле «последнего из могикан», который несмотря на преклонный возраст проделал титанический труд, а нам в Риге осталось только принять на себя редактирование, корректирование и печатание.
Сознавая, что не принято давать в предисловии фотографии, но памятуя, что нет правил без исключений, мы помещаем здесь фотографию Димитрия Александровича с супругой. Ибо сказано: «И звезда от звезды разнится в славе», а такого человека под образа сажать.
Итак, «Рутения» возвратилась в Ригу. Правда, только книгой. Но и это что-то значит, потому что это очень символично. Как символично и то, что в Кафедральный собор вернулась икона, которую рутены взяли с собой, уходя в изгнание.
Страница Эмигрантской летописи, на которой мы нашли «Рутению», прочитана и перевернута. Продолжения уже не будет. Но  остается нечто переходящее из века в век при всех новациях и революциях, а именно то, что выражено в девизе «Рутении» - «Истинная дружба познается в бедах». А уже чем-чем, а бедами человечество на грядущий век обеспечено. Так что долго еще не устраеют слова песни: «Возьмемся за руки друзья, чтоб не пропасть по одиночке».

Ю.И.Абызов