Авторы

Виктор Абакшин
Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Сергей Николаев
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Ина Ошкая
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Иван Чаша и Сергей Бондарчук

Иван Чаша и Сергей Бондарчук

История в письмах. Из архива архиепископа Иоанна Поммера

Илья Дименштейн

www.ves.lv

Вести сегодня, 11 марта 2015 года

Архиепископ Иоанн Поммер — одна из самых колоритных фигур в истории Латвийской православной церкви. В его судьбе немало загадок. Например, так и не раскрытым осталось жуткое убийство владыки, совершенное в октябре 1934 года. В народе тогда говорили, что это рука НКВД, но следствие не нашло ни одной зацепки. Хотя копали и немцы, захватившие Ригу в 1941-м. А недавно в Твери вышла книги «История в письмах. Из архива священномученика архиепископа Иоанна (Поммера)». Ее автор — доктор филологии, доцент отделения русистики и славистики Латвийского университета Юрий Сидяков.

Мои корни связаны с Ригой. Дед был белоэмигрантом, приехавшим в Латвию в начале 1920-х, — рассказывает он. — Он был человеком верующим, уже после гибели владыки Иоанна входил в состав приходского совета собора. Мне с детства приходилось слышать рассказы о том, что было связано с церковной жизнью 1920- 30-х годов. Поэтому интерес к личности владыки во многом связан для меня еще с детскими воспоминаниями.

- Ваш дед был знаком с Иоанном Поммером?

- Точно не знаю. Но что-то он мне рассказывал о владыке, когда я ещё ребёнком ходил с ним в собор - это было до его закрытия и превращения в планетарий; и во время посещения Покровского кладбищ, где похоронен мой прадед, когда мы проходили мимо часовни над могилой архиепископа.

О существовании архива архиепископа Иоанна мне приходилось слышать еще в советское время. В начале 1990-х этот фонд был открыт, и я отправился в архив, чтобы ознакомиться с ним. Когда я открыл папки, мне сразу же бросились в глаза имена знаменитых иерархов, которым принадлежала видная роль в истории церковной жизни эмиграции. Это митрополит Антоний (Храповицкий), митрополит Евлогий (Георгиевский), Елевферий (Богоявленский) и Платон (Рождественский). Я был поражен — история Церкви в эмиграции меня интересовала уже давно. Прежде всего я начал заниматься материалами, связанными с именами наиболее значительными, готовил их к публикации. Документы эти имеют огромную ценность для истории Церкви.

Потом я стал просматривать и другие материалы — частные письма людей не знаменитых. К владыке Иоанну часто обращались за помощью, писали и по другим делам. У меня возникло чувство, словно живая история разворачивается перед моими глазами, я убедился в необычайной ценности и этих документов. Надо сказать, что название «История в письмах» — это идея редакции — оказалось очень удачным. Авторам писем приходилось жить в весьма сложное время: Первая мировая война, революция, крушение Российской империи, Гражданская война  — эти исторические события неизбежно вторгались в судьбы людей. Обращаясь за помощью к владыке  они нередко рассказывали о перипетиях своей жизни. Мне воочию пришлось убедиться в правоте Льва Толстого, который утверждал, что историю творят не великие люди (я бы несколько поправил — не только великие), она складывается из судеб самых обычных, порою незаметных людей. И я понял, что и эти документы также нужно обязательно публиковать.

— Кто писал владыке? Из каких стран?

— Из многих. Больше всего писем от простых людей из Латвии, обращавшихся за помощью, часто материальной, — жизнь была тяжелой, бывало, что люди попросту оказывались на грани голодной смерти. Эмигранты обращались с просьбами о получении права на жительство в Латвии, — беженцев зачастую высылали. Возникали проблемы с получением гражданства даже у тех, кто имел на это право по закону. Священники писали по служебным делам. Что касается заграничной переписки, то это прежде всего переписка с церковными иерархами, есть также письма людей, игравших важную роль в культурной жизни русской диаспоры. Из наиболее известных назову религиозного мыслителя и философа Василия Зеньковского; письмо замечательного русского писателя Ивана Шмелева в архиве нашлось. Тут целая история выстраивается. Писатель получил письмо от одной своей рижской почитательницы — Раисы Земмеринг. Обратного адреса в нем не было. Письмо это Шмелева тронуло, и он обратился к владыке, чтобы тот помог ему связаться с писавшей, — Шмелеву хотелось ответить ей. А далее — главным образом по опубликованной в настоящее время переписке Шмелева и Ильина целый биографический сюжет складывается, завязкой которому и оказалось сохранившееся в архиве письмо.

— Он нашел отправительницу?

- Да, потом между ними установилась переписка, затем была и дружба. Когда Шмелев приезжал в Ригу, он встречался с нею. Эта дружба продолжалась и после войны, когда семья Земмеринг переселилась в Германию. Дочь Раисы Земмеринг, Людмила Келер, — автор вышедшей в Америке, теперь переизданной и в России книги о владыке Иоанне.

— Многим ли смог помочь архиепископ?

— Очень многим. Об этом можно судить по благодарственным письмам, которые он получал. Таких писем немало. В связи с этим приведу такой пример. Когда высланный в 1922 году из советской России профессор Стратонов, совершенно лишенный средств, проездом по пути в Германию останавливался в Латвии, архиепископ Иоанн помог ему получить пособие от Красного Креста. Впоследствии судьба Стратонова сложится трагично: во время войны в 1942 году он погибнет в немецком концлагере.

— Выезжал ли сам владыка за рубеж?

— Нет.

— А в Москву? Латвийская православная церковь оставалась в юрисдикции Московско¬го патриархата?

— Да, но в Москву он не ездил. Это для него было невозможно. Если бы поехал, скорее всего, оттуда бы не верну Единственным из зарубежных иерархов, кто получил возможность съездить в советскую Рос до войны, был митрополит Елевферий, но это уже особая история и отдельный сюжет. В московской юрисдикции архиепископ Иоанн продолжал пребывать и после того, ка заместитель патриаршего местоблюстителя митрополит Сергий Страгородский в 1927 году издал известную «декларацию» о лояльности советской власти, но «декларацию» подписать владыка Иоанн отказался.

В истории с «декларацией» примечательна  судьба митрополита Евлогия. В Париже он подписал  «декларацию»  в смягченной форме - как обязательство не использовать амвон в политических целях. Но неприятностей от Москвы и после того ему все равно не удалось избежать, потому что даже панихиды по белогвардейцам можно было при желании расценивать как политическое выступление. В конце концов московским священноначалием он был запрещен в священнослужении. Вследствие этого митрополит Евлогий вышел их  московской юрисдикции и перешел в подчинение Константинопольского патриарха. Что же касается архиепископа Иоанна, то он дипломатично ответил митрополиту Сергию, что «декларацию» подписать не может в силу того, что он и его паства являются не эмигрантами, а подданными латвийского государства, законы которого запрещают давать обязательства в лояльности правительству иностранного государства.

— А почему он все- таки остался под юрисдикцией Москвы?

Православные церкви образовавшихся после крушения Российской империи новых стран (под давлением их правительств в основном) уходили в юрисдикцию Константинопольского  патриарха. Так было в Финляндии, в Эстонии и в Польше. Архиепископ Иоанн на это не пошел. Получив от Московской патриархии широкую автономию, он сумел убедить латвийские власти в том, что необходимая независимость латвийской церкви от иностранного государства  обеспечена; хотя автономия — независимость ограниченная. Да и зачем ему нужно было идти против канонических постановлений?  Отношения с Московской патриархией ему удавалось поддерживать таким образом, что давление советских властей, которые зачастую пытались оказывать воздействие через патриархию на церковь в эмиграции, его не касалось.

— Были ли в архиве документы, касающиеся убийства архиепископа Иоанна Поммера?

— Да, есть следственное дело, я его просматривал. Но заниматься им не стал. Раскрыть обстоятельства убийства все равно, мне кажется, уже невозможно. Да и для себя я там ничего интересного не обнаружил.

— Могли ли из него что-то убрать в 1940 году, когда Латвия стала советской?

— Не думаю.

— А долго в Латвии вели это дело?

— Сколько помню, наиболее интенсивно в 1934- 35-х годах, вскоре после гибели владыки.

— Кому выгодна была его смерть? Старые рижане, довоенное поколение, рассказывали мне, что ходили слухи, мол, это рука НКВД.

— Сомневаюсь — в том, что непосредственно они участвовали по крайней мере. Не вижу мотивов. Зачем? Убирали тех, кто мог представлять опасность для советской власти — генерал Кутепов, например. Если бы подобным же образом взялись за церковь, то тут были фигуры, куда более раздражавшие советское правительство и пользовавшиеся большим влиянием, — тот же Антоний (Храповицкий). Думаю, в таком случае начали бы с него. Какие-то резоны со стороны НКВД к устранению архиепископа Иоанна могли быть до переворота Улманиса. Владыка Иоанн весьма активно выступал против социал-демократов в сейме, среди которых можно предположить наличие московских агентов. Но осенью 1934-го, после роспуска сейма, устранение архиепископа по подобным мотивам трудно себе представить. Хотя я и полагаю, что в конечном счете гибель владыки Иоанна является результатом его политической борьбы, но тут еще много промежуточных звеньев, выраставших из той травли и клеветы, которые использовались политическими противниками владыки для его дискредитации.

— Почему он был против социал-демократов?

— Хорошо знал по своему опыту жизни в советской России, что несет за собой диктатура левых. Кроме того, социал-демократы выступали в сейме как противники религии.

 

— После гибели владыки во главе Латвийской православной церкви не было личности такого масштаба — почему?

 - Исключительные по своей силе натуры вообще явление редкое, еще более редкой является святость. Но я бы не сказал, что на Рижской кафедре после владыки Иоанна не было больше ярких людей. Достаточно вспомнить хотя бы митрополита Вениамина (Федченкова). Ничего плохого не хочу сказать и о других.