Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Сергей Николаев
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Константин Обозный
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн

Уникальная фотография

Выпускники Рижской городской русской средней школы,1925 год

Выпускники Рижской городской русской средней школы,1925 год

Легенды старого филфака

Юлия Александрова

«Ves.LV»

30 марта 2012 («Вести Сегодня» № 39)

Благодаря им в Риге создавалась кафедра русского языка и литературы

В Латвийском университете прошла ежегодная научная конференция, которую на отделении славистики посвятили 80-летию Дмитрия Даниловича Ивлева и Льва Сергеевича Сидякова. Конференция превратилась в вечер воспоминаний о студенческой юности и о Риге 1960-80-х.

"Остров безыдейности"

Именно в 1960-е началась преподавательская карьера Ивлева и Сидякова. Рижская кафедра русской филологии, открытая после войны, была еще совсем молодой - традиции и научная школа только начинали складываться, но вскоре имена Сидякова и Ивлева создали славу рижскому филфаку точно так же, как Юрий Лотман стал визитной карточкой филфака Тартуского университета.

А ведь Рига, и уж тем более Тарту были провинцией! Но учиться в этих городах считалось престижным, поэтому местным любителям литературы было незачем ехать в Москву или Питер. Наоборот - в Ригу и Тарту стекались россияне. К тому же свободы здесь было чуть больше, антисемитизма чуть меньше, плюс остатки европейского шика.

"Казалось бы: скромный город Рига, небольшая кафедра, а благодаря профессорам Ивлеву и Сидякову она дала несколько ученых с мировыми именами!" - говорит заведующая отделением русистики ЛУ Людмила Васильевна Спроге. И называет профессора Стенфордского университета Лазаря Флейшмана, профессора Иерусалимского университета и лучшего современного исследователя Серебряного века Романа Тименчика, редактора "Тыняновских чтений" Евгения Тодеса.

Все трое пришли в 60-е в пушкинский кружок Льва Сергеевича, который Лазарь Флейшман называет сегодня "островком безыдейности в море партийности и идеологии". Впрочем, тогда "чистая литература" Сидякову дорого стоила - его обвинили в этой безыдейности, заклеймив "внутренним эмигрантом". Страшное по тем временам обвинение, которое могло стоить ему карьеры. "Кислород" действительно перекрыли, прекратив на целое десятилетие печатание пушкинских сборников.

"Стихи и проза, лед и пламень..."

Ивлев и Сидяков были антиподами во всем. Сидяков - кругленький, невысокий, неторопливый, сдержанный. Костюм, очки, портфель, набитый книгами и записями лекций, - типичный ученый. Ивлев - тонкий, ярко-голубоглазый, стремительный, артистичный, часами способный читать наизусть стихи.

"Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана!" - влетал он в аудиторию, и ошарашенные студенты не сразу понимали, что это и есть начало лекции.

Сидяков - коренной рижанин, беспартийный. Он даже избежал комсомола, так как его детство прошло в оккупированной немцами Риге. Об этом факте биографии тогда говорить, конечно же, было не принято.

Ивлев - родом из Чебоксар, член партии, но без "упертости", о чем свидетельствует и выбор научной специализации - поэзия 20-х годов: период политически неоднозначный, со множеством "белых пятен" и имен, которые и в 80-е были исключены из программы филфака.

Магический кристалл

- Да, они были очень разными и занимались разными эпохами и темами: один - пушкинист, другой - знаток Маяковского, один - представитель Ленинградской научной школы, другой - московской, но именно эта полярность и сформировала тот самый магический кристалл, - говорит Людмила Васильевна Спроге.

Студенты гордились своими профессорами. На излете хрущевской "оттепели" молодому тогда еще филологу Ивлеву выпала большая честь - подготовить статью об "опоязе" для краткой литературной энциклопедии, где помещались тексты исключительно мэтров. А потом им было напечатано 150 научных статей!

По фундаментальной книге Сидякова 1973 года "Проза Пушкина" до сих пор учатся филологи. В отличие от современных ученых, предпочитающих "узкую специализацию", Лев Сергеевич был пушкинистом старой закалки, знавшим всего Пушкина. Не случайно он был членом пушкинской комиссии РАН.

В общем, у студентов рижского филфака была уникальная возможность написать первые научные работы под руководством больших ученых. Многие получили "пушкинскую прививку", хотя потом специализировались совершенно по иным темам, но Лев Сергеевич любил повторять: "Нет на свете филолога, который хотя бы раз не согрешил с Пушкиным".

И даже не в Пушкине было дело, а в самом Сидякове. Профессор был выдающимся текстологом, и желторотые филологи учились у него работать с текстами. Идя сдавать экзамен, многие тряслись от страха, хотя, как призналась доцент Наталья Ивановна Шром, боялись не двойку получить - стыдно было не знать.

Смерть поэта

Лекции Ивлева были театром одного актера. "Мы влюбились в него с первого взгляда! Таких лекторов единицы, его слушали открыв рты", - рассказывает доцент Татьяна Васильевна Тополевская. Эти лекции Ивлева выпускники помнят до сих пор! Сама Татьяна Васильевна называет лекцию по Шолохову, на которой Дмитрий Данилович анализировал рассказ "Родинка". Крошечный рассказ, но в нем так ярко отразилась трагедия Гражданской войны, трагедия страны и семьи, что девчонки внимали профессору и плакали.

"Он говорил о больших поэтах так, словно они были его личными знакомыми! - вспоминает профессор Наталья Викторовна Кононова. - А однажды, когда мы возвращались из Даугавпилса, всю дорогу, все три часа читал нам Маяковского!"

Лекции Ивлева были чреваты соблазном: студенты откладывали ручки и забывали записывать, потому что профессор то вытанцовывал "Анну Снегину", то демонстрировал, как Степан избивал Аксинью в "Тихом Доне", то выстукивал на батарее ритм стихов Маяковского. А уж лекция, посвященная смерти Есенина, вообще была не для слабонервных.

Смерть Есенина профессор тоже ПОКАЗЫВАЛ! Залезал на табуретку и демонстрировал, что веревка никак не могла висеть так, как висела, если бы поэт на самом деле хотел покончить с собой. "Хотелось вскочить и крикнуть: "Ну что вы делаете, Дмитрий Данилыч, осторожнее, ведь сейчас же может случиться непоправимое!" - говорит Людмила Васильевна. В годы "перестройки" ивлевская версия гибели поэта была напечатана в популярнейшем тогда журнале "Огонек".

Распад СССР и последовавшие затем перемены оба профессора тоже восприняли по-разному. Сидяков, принадлежавший к "старым русским" и помнивший независимую довоенную республику, эти перемены принял со смирением и до последнего преподавал на родном факультете.

Ивлев в 1998 году решил переехать в родные Чебоксары, и уезжал из Латвии с большой обидой в душе. В Чебоксарах он преподавал недолго - перебрался в Москву, в престижный РУДН, где и проработал фактически до самой кончины.

Несколько поколений филологов выпустили профессор Ивлев и профессор Сидяков. Костяк нынешнего отделения русистики ЛУ - их бывшие студенты, учителя литературы латвийских школ - тоже, а также многие журналисты. Для всех нас большие поэты по-прежнему остаются личными знакомыми, а бывшие однокурсники неожиданно стали большими поэтами.

Пример тому - выпускник русского филфака Евгений Орлов, завоевавший первое место на недавнем российском открытом чемпионате по русской поэзии, проведенном газетой "Московский комсомолец".

"Вести Сегодня", № 39