Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Вера Бартошевская
Василий Барановский
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Константин Обозный
Григорий Островский
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Ина Ошкая
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
А. Преображенская, А. Одинцова
Анастасия Преображенская
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн

Уникальная фотография

Рижские староверы приветствуют императора Александра III

Рижские староверы приветствуют императора Александра III

Дуэль продолжается!

Светлана Видякина, Леонид Ленц

www.ves.lv

29 мая 2012 («Вести Сегодня» № 61)

Материал к публикации подготовила Наталья Лебедева

Если режиссер Херманис поставил "Евгения Онегина" с целью вызвать зрительский интерес к своему спектаклю, то это ему вполне удалось

Светлана Видякина и Леонид Ленц, возглавляющие Пушкинское общество Латвии, актеры по профессии, написали Херманису открытое письмо, с которым мы хотим ознакомить наших читателей. Вот о чем в нем говорится: "Дуэль продолжается! Писал же другой убитый на дуэли поэт, Михаил Юрьевич Лермонтов, - "Погиб поэт, невольник чести..."

После выстрела


Нынче исполнилось ровно 175 лет, как не стало Пушкина. Нечего сказать, замечательная "память" о поэте в Риге, которая на равных с полным русскими эмигрантами Парижем отмечала 100-летие поэта в 1937 году!

"Да, в нашу поэзию и поэтов стреляют удачнее, чем в Луи Филиппа, - не дают промаха", - писал близкому приятелю П. А. Вяземский. Вяземский отлично понимал, что между двумя дуэлями (Пушкина и Лермонтова) имелась прямая, непосредственная связь.

В словах Вяземского было заключено своего рода предупреждение тем, кто попытался бы выступить против главных виновников роковой гибели обоих поэтов. Зато сплетникам и клеветникам случившееся еще более развязало языки.

Глумление над памятью Пушкина началось сразу - что видно из слов того же Вяземского, который в статье о состоянии русской литературы после смерти Пушкина отважился впервые гласно сказать о "тайнах", окружавших его гибель, добавляя при этом, что время для их разоблачения не настало и что когда-то это станет возможным.

Глумление над памятью поэта, к сожалению, продолжается и сегодня, точнее, продолжается дуэль Пушкина с людьми без совести и чести. А печальнее всего, что к барьеру Пушкина вызывают те, кем он всегда восхищался, - творческие люди, свободные художники.

Гений и толпа

Александр и Мария Пушкины - бельгийские потомки поэта, на месте будущего памятника в РигеВ книге "Пушкин и театр" есть строки поэта, обращенные напрямую к театральным деятелям: "Дух века требует важных перемен и на драматической сцене, отгораживаясь от серости темой поэта-творца, независимого и свободного от заказов, от лицедейства перед холодной и низкой толпой" (А. С. Пушкин).

Уместно напомнить и строки из дружеского письма Пушкина к Вяземскому по адресу пошлого и воинствующего мещанства, обывателей: "Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением. Толпа жадно читает исповеди, записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могущего. При обнаружении всякой мерзости она в восхищении: "Он мал, как мы! Он мерзок, как мы!" - "Врете, подлецы! Врете! Он мерзок, но не так, как вы, - иначе!" (А. С. Пушкин).

На страницах рижской прессы за 1929 год публицисты и читатели, не утратившие понятия чести, справедливо выступали против "обысков спален великих писателей". Называли деяния этих сыщиков "отталкивающими, нравственно непозволительными. Гадко подсматривать в щелку запертой двери, и не только живые, но и мертвые имеют право на тайну. И что заслуживает тот, кто разденет вас и поведет на площадь показывать за деньги... ("Но есть и Божий суд..." М. Ю. Лермонтов). Кто читает и продает за деньги интимные письма, производит обыск в карманах, бумажниках, семейных архивах..."

Не туда роете!

Что там премия фестиваля "Золотая маска" в России, которую получил в прошлом году Херманис! Сам незабвенный граф Бенкендорф, несомненно, повесил бы режиссеру на шею орден "за усердие", высоко оценив подобный "шедевр" о Пушкине и ассигновал бы из фонда 3-го отделения сумму "за полезные труды".

В интервью исполнитель роли Пушкина актер Вилис Даудзиньш пояснял: "Режиссер убедил меня, что такой образ Пушкина - самый лучший для интерпретации. Просто мы роем глубоко. Аж до появления человека на земле, до примата. Внешне я не похож на Пушкина, даже в парике и с бакенбардами. Значит, нужно было найти что-то другое, дойти до сути", - поясняет он.

Так и хочется спросить - куда ж ты, сынок, роешь? Кривляться - это значит дойти до сути? Ты кому душу свою в аренду сдаешь? Как были крепостными актеры, так крепостными и остались. А неугодно ли вам, господин Вилис, поутру стреляться, как Пушкин, за честь жены, семьи и своего Отечества? Ты бы взял, дорогой Вилис, и прочитал "Капитанскую дочку" - может, и дошел бы до сути. Обезьяной скакать на полусогнутых большого ума и мастерства не надо.

Херманис же признавался, что "образ обезьяны не мной придуман - я его подсмотрел в одном российском театре... Я против того, чтобы классиков водружали на постаменты. Зрителям интересен обратный процесс".

А известно ли г-ну Херманису, что Пушкин был невыездной, что он всю жизнь свою был под надзором? И что на пьедестал никто его не ставил. Это было всенародное признание. Когда Пушкина убили, прусский посланник при российском дворе доносил своему правительству по поводу смерти поэта: "Смерть Пушкина представляется здесь как общественное бедствие. Как пример русской соборности. Думаю, что в его доме перебывало до 50 000 лиц всех состояний, идет разговор, чтобы отпрячь лошадей и предоставить несение тела народу". А вы, г-н Херманис, блох ищете на сцене у великого Пушкина?

Признание Европы

Немудрено, что и 70 бакалавров из ЛУ два года назад написали письмо президенту Латвии с просьбой убрать памятник Пушкину в Риге, потому что Пушкин - это не европейское имя. А как же тогда, дорогие бакалавры и г-н Херманис, быть с выдающимся немецким писателем Иоганном Вольфгангом Гете? Великий Гете был потрясен пушкинскими комментариями к своему "Фаусту". Он во всеуслышанье заявил: "...На земле родился светоч и гений..." и подарил Пушкину свое поэтическое перо, которое тот бережно хранил.

Эти комментарии Гете вам, конечно, не угодны были для постановки. А как же быть с латышской интеллигенцией, которая выросла на Пушкине? Ее тоже будете сбрасывать с пьедестала латвийской культуры? Вслед за Пушкиным?

Выдающийся режиссер и создатель латышской театральной школы Эдуард Смилгис писал к 100-летию поэта: "Мне выпала на долю честь открыть акт памяти гениального и бессмертного поэта, слава которого все растет и будет продолжать расти. Она объединяет народы, образуя мост над эпохами. Пушкин открыл перед нами мир чудес русского слова..."

Эдвард Вирза писал: "А. С. Пушкин - один из крупнейших поэтов, созданный европейской цивилизацией. Его поэзия является одним из величайших чудес европейской поэзии".

Вилис Плудонис: "Пушкина с полным правом можно считать создателем русского литературного языка и реформатором русской литературы. Здесь скипетр владыки принадлежит Пушкину. Здесь Пушкин единственный повелитель".

Ян Плаудис: "Значение Пушкина в развитии латышской поэзии огромно. Следует сказать, что он стоял у колыбели нашей латышской поэзии".

А куда Яниса Райниса денете, который сделал до сих пор непревзойденный перевод "Бориса Годунова"? Зайдите в Музей А. Чака - увидите на его письменном столе портрет Пушкина.

В Священном Писании сказано: "По плодам их узнаете их..." - а каковы ваши плоды? Зачем ваш спектакль? О чем вы говорите со своим зрителем, с молодежью, которая грязно хихикает? Вам не страшно, кто придет после вас в эту жизнь? Нужно быть совсем слепым "художником", чтобы не беспокоиться о будущем. Скажете, что у нас у каждого свой Пушкин. Но бесцеремонное присваивание Пушкина отвратительно!

Стыд - черта интеллигента

Когда-то А. П. Чехов в своих дневниках записал, что интеллигентному человеку бывает стыдно даже перед собакой. Вы можете представить Чехова или Смилгиса глумящимися над кем-то, порочащими кого-то?.. Понятие стыда тоже уходит из жизни, как понятия чести и совести.

А известно ли г-ну Херманису, что в библиотеке Пушкина сохранились книги, которые он постоянно читал, по самым различным отраслям знаний - не только по общественным наукам, но и по естественным, по астрономии, по математике. Здесь - широкое поле и перспектива изучения интересов поэта специалистами самых разных научных областей. И в размышлениях о научном и художественном "исследовании истины" Пушкин намного опережал свое время. Поразительны строки незаконченного пушкинского наброска:

О сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух,
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель...

А влияние пушкинской художественной системы на развитие разных видов искусства! Петр Ильич Чайковский, работая над оперой "Евгений Онегин", писал 3 июля 1877 года о Пушкине: "Он силой гениального таланта врывается в бесконечную область музыки. В его звуковой последовательности есть что-то проникающее в глубину души. Это что-то и есть музыка".

Как же вы этого не заметили в жизни Пушкина? Времена, дескать, меняются! Нет, времена не меняются, их меняют. Меняют и разменивают сами люди.

Хотелось об этом сказать именно в светлые Дни русской культуры, завершающиеся праздником "солнца русской поэзии".

Как-то Константин Паустовский, будучи в Юрмале в Доме писателей, оставил свое завещание в маленькой ученической тетрадке: "Мы жили на этой земле. Не отдавайте ее в руки опустошителей, пошляков и невежд. Мы - потомки Пушкина, и с нас за это спросится".


Светлана Видякина, Леонид Ленц
"Вести Сегодня", № 61.