Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Вера Бартошевская
Василий Барановский
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Германис
Андрей Герич (США)
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Татьяна Колосова
Андрей Колесников (Россия)
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Димитрий Левицкий (США)
Натан Левин (Россия)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Тамара Никифорова
Сергей Николаев
Николай Никулин
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Ина Ошкая
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
А. Преображенская, А. Одинцова
Анастасия Преображенская
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Архиепископ Иоанн  Поммер в Даугавпилсском соборе св. Алекандра Невского

Архиепископ Иоанн Поммер в Даугавпилсском соборе св. Алекандра Невского

АБЫЗОВ, ЛОРК И БРЕМЯ

Татьяна Аршавская

Даугава, 2007, №1

Пожалуй, образ Юрия Ивановича Абызова был бы не полным, если не упомянуть о той стороне его личности, которая, так или иначе, от­ражает его гражданскую позицию. Касаясь этой темы, я не хотела бы быть голословной, поэтому в своем выступлении я буду, в основном, опираться на высказывания самого Юрия Ивановича.

Оглядываясь назад, и отслеживая выступления Юрия Ивановича в период, связанный с ЛОРК, я, выделила бы четыре наиболее ярких папа становления его гражданской позиции.

Первый можно отнести к периоду 1989 —1992 годов, и я условно назвала бы его этапом надежд и эйфории.

ПЕРИОД НАДЕЖД И ЭЙФОРИИ (1989 – 1992)

«Общество ЛОРК возникло в 1989 году, когда начался националь­но-освободительный подъем в Латвии. Тогда мы действовали совмест­но, плечом к плечу с латышским народом. У нас были общие цели — освобождение от коммунистической идеологии. Тяготы режима, по су­ществу, были общими. И тогда у нас было полное взаимопонимание», — вспоминает об этом периоде Юрий Иванович и продолжает:

«Умозрительная модель будущего, которая рисовалась в период бур­ного взлета НФЛ, в период активного противостояния коммунистичес­кой партии, привлекла самые широкие круги населения. Мы помним, как хлынули к нам, и не столько к нам, сколько принимая лозунг объ­единиться на основе свободолюбивой культурной идеи, без опостылевшей идеологии... Во многом это был период иллюзий, восторжен­ных, прекраснодушных проектов». На самом деле, наши единомышленники составляли далеко не ос­новную часть русскоязычного населения Патвии. Отрицательную реак­цию русской общественности вызвало заявление инициативной груп­пы, сделанное накануне Форума Народов Латвии о намерении создать ЛОРК. Это намерение воспринималось чуть ли ни как предательство русскоязычных, тем более, что ЛОРК с самого начала четко обозначил свою политическую платформу, заявив о поддержке культурной про­граммы НФЛ, а также о намерении войти в состав АНКОЛ (Ассоциации национально-культурных обществ), созданной при поддержке НФЛ.

Так с самых первых шагов была обозначена идеология и граждан­ская позиция ЛОРК. Естественно, эта позиция была с воодушевлением принята латышской общественностью, очень нуждавшейся в тот период в поддержке нелатышей. И мы оказывали освободительному движению посильную поддержку. В один из самых драматических моментов, когда в центре Риги чуть не произошло уличное столкновение Интерфронта с колонной НФЛ, Юрий Иванович Абызов выступил по радио с обращени­ем к русскоязычному населению воздержаться от столкновения. Это вы­ступление транслировали репродукторы, установленные на улицах Риги.

Но в основном мы занимались решением своих главных, культурных задач. Уже в первые дни создания ЛОРКа (март 1989 года) в Доме куль­туры работников искусств проходили регулярные семинары по рус­ской философии и культуре.

Я хотела бы также вспомнить, как Юрий Иванович стал председате­лем нашего общества. Вначале в рамках АНКОЛ, в который уже входи­ли все национально-культурные общества Латвии, кроме русского. По моей инициативе для создания общества русской культуры была созда­на небольшая инициативная группа, в которую вошли также трое из­вестных писателей — Марина Костенецкая, Людмила Азарова и Роальд Добровенский. Последний предложил привлечь к руководству общест­вом писателя Ю.И.Абызова. После одной из лекций Юрия Ивановича по истории русской культуры Латвии мы с Р.Добровенским предложи­ли ему возглавить ЛОРК. Юрий Иванович согласился с условием, что общество возглавит не он один, а группа упомянутых писателей. В ре­зультате учредительное собрание избрало четырех вышеупомянутых сопредседателей. Но уже в ноябре 1989 года на отчетном собрании ЛОРК Юрий Иванович пожаловался на то, что М.Костенецкая занята работой в ВС СССР в Москве, Л.Азарова с головой ушла в издание со­чинений О.Вациетиса, а Р.Добровенский очень загружен как член пра­вления Фоцда Культуры. «Остаюсь я, — сетовал он, — но нельзя же с меня требовать больше того, на что я способен физически и по моим годам. Кроме того, если бы вы знали, сколько у меня творческих задолженностей! К тому же, на одном энтузиазме далеко не уедешь. Нужны деньги и помещение. Помещение так просто никто не даст. И возник­ла идея, почему бы не преобразовать наш опорный пункт — Библиоте­ку Дружбы народов, в которую почти никто не ходил, в культурологи­ческую, сделав ее библиотекой-клубом. Я обратился к министру куль­туры Р.Паулсу. Тот сказал: «Ура! Я вас приветствую». И нажал на отдел культуры горисполкома». В результате было получено решение горис­полкома о передаче нам в вечное пользование здания библиотеки по адресу Юрмалас гатве, а Юрий Иванович стал единственным и посто­янным председателем ЛОРК до конца своей жизни.

Смешно вспомнить, но мы, поборники русской культуры, вломились в свои владения с топором в руках... А дело было так. Когда мы вме­сте с тележурналистами торжественно подошли к помещению бывшей библиотеки, двери ее оказались запертыми и опечатанными. Оказа­лось, что на эти помещения претендует соседний завод, который вскрыл библиотеку, занял ее своим спортивным оборудованием и опе­чатал дверь. Но у нас на руках была официальная бумага — постанов­ление рижских властей о передаче нам в полное владение дома. Поэ­тому член нашего общества поэт Арманд Мелналкснис, не долго думая, раздобыл где-то по соседству топор, и, взломав замки, мы вошли в свои новые владения. Вот такими брутальными оказались наши пер­вые шаги в области культуры... В этом доме мы благоденствовали до 2000 года. И о нашей жизни в этот период Юрий Иванович писал так:

«Мы занимаемся издательской деятельностью, а также сохраняем свою библиотеку и даже пытаемся ее расширить. Она у нас культуро­логического плана: религиозно-философская и мемуарная литература, этническая история. История Прибалтики. Из Парижа мы получили коллекцию книг религиозно-философского плана, из Америки «Уче­ные записки русской академической группы»: труды русских профес­соров, преподающих в американских университетах. Мы получаем вос­поминания и фотографии от бывших рижан, живущих в Америке, Гер­мании, Швейцарии и Израиле, традиционные толстые литературные российские журналы и книжные обозрения».

ЭТАП ВТОРОЙ (1992 – 1995). НАРАСТАЮЩЕЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ

Но шло время, менялась обстановка в стране и в нашем обществе.

Особое огорчение у Юрия Ивановича вызывало то, что возлагаемая нами надежда на благотворное взаимодействие культур Латвии не сбы­лась, а национальная политика государства вызывала глубокое разоча­рование. В высказываниях Юрия Ивановича стали звучать грустные нотки. Вот что он сказал в одном из своих интервью:

«ЛОРК был создан для русско-латышского взаимодействия, для усво­ения и пропаганды общих культурных понятий и осмысления происхо­дящих событий с культурных позиций. ...Однако взаимодействия рус­ского культурного пространства с окружающей культурой почти не на­блюдается...

Положение местной русской культуры приходиться рассматривать с позиций ее самодостаточности. В 1992 году был закрыт ТЮЗ, в 1993 году ликвидирована русская труппа Театра оперетты и закрыто много городских библиотек. Прекратили издаваться журнал «Родник» и «Бал­тийская газета», ликвидирована русская книжная редакция в издатель­стве «Лиесма», закрыт дом творчества писателей в Дубулты, прекратили издаваться сборники «Слово в нашей речи», посвященные языковым и культурно-историческим русско-латышским связям. Прекратилась де­ятельность опытных переводчиков и редакторов, благодаря которым на русском языке издавалось почти все значительное в латышской ли­тературе».

«В дни Атмоды тревога за судьбу латышского языка... находила пол­ное понимание у русской демократической общественности. Которая соглашалась, что русский язык не должен подавлять латышский. Те­перь же создалась иная картина: ради выживания латышского языка русским жителям ниже тоненькой былиночки надо голову клонить, а их «оккупантский» язык загнать в бытовую резервацию».

И далее,-

«Культура теперь понимается не в общечеловеческом смысле, а как исключительно «этнически привязанная идеология», отпихивающая локтями другие культуры... И я ловлю себя на том, как все дальше ото­двигается, уже в запасники, все накопленное «латышское», все переве­денные книги, персонажи, песни, как тускнеет все это бывшее при­вычным и заволакивается дымкой равнодушия. Мне интересно все, что можно перетянуть в свой язык, сопоставить на равных со своим, сделать породненным».

«Заглянув в себя, я вижу, как не приемлю разговор со мной в латыш­ских изданиях, который ведется тоном государственной непогрешимо­сти, уверенности в своей безоговорочной правоте. Ведь таким же то­мом разговаривали со мной... партийные секретари советских лет...»

«Да, мы возлагали большие надежды на возрождение Латвии, мы способствовали переменам, как считали тогда, к лучшему. А сейчас нас оттерли и мы вынуждены уйти в глухую защиту, наше общество в частности. Мы не лезем в митинговщину, в политику. Занимаемся куль­турологической библиотекой... Стараемся вселить в людей надежду на лучшее, организуем лекции. Ждем, что время все расставит по своим местам».

На этом фоне как светлым лучом и важным событием в латышской культурной жизни Юрий Иванович считал выход в свет журнала «Кен­тавр XXI», в котором его издатель Леон Бриедис провозгласил равенст­во всех культур и необходимость усвоения всего ценного, что есть на Востоке и на Западе.

ЭТАП ТРЕТИЙ (1996-2000). ПОПЫТКА ИЗМЕНИТЬ СИТУАЦЮ

Пытался ли ЛОРК как-то изменить ситуацию? Вот что говорил по этому поводу Юрий Иванович:

В период Атмоды «мы не выдвигали требований, не отделяли свои интересы от интересов латышей. Не торговались. И как только с нами перестали считаться, мы обиделись, ушли в сторону. Сами. В этом и есть наше падение. Но если бы я снова делал свой выбор, я сделал бы то же самое, только с более ответственной проработкой важных воп­росов, с проработкой альтернатив. Русским сегодня не хватает «самостояния».

Но уйти в сторону не позволяла совесть. Претензий к национальной политике второй половины 90-х годов было немало — отсутствовала подготовка учителей для школ нацменьшинств, Министерство образо­вания и науки ликвидировало структуру, ответственную за школы на­циональных меньшинств. Отсутствовали механизмы вовлечения мень­шинств в решение вопросов, связанных с их судьбой.

15 марте 1996 года Юрий Иванович вместе с другими членами ЛОРК (М. Костенецкая, Л.Азарова и я) были в числе 13 представителей рус­ской и латышской интеллигенции, которые в небезызвестном письме на имя Президента Латвии Гунтиса Улманиса выразили обеспокоен­ность государственной политикой по вопросам национальных мень­шинств и указали на ряд проблем, мешающих интеграции латвийского общества.

Вот как вспоминает об этом Юрий Иванович:

«Нельзя сказать, что ЛОРК ничего не пытался сделать. Мы не раз вы­сказывали свою позицию, призывая власти отказаться от насилия в на­циональной политике. Но власти никогда не воспринимали нас как оп­понентов. Наши попытки разговаривать с МОН были безуспешными».

«ЛОРК является учредителем Ассоциации преподавателей русского языка и литературы (ЛАПРЯЛ). Совместно с ним ЛОРК разработал про­ект Альтернативной концепции русской школы. Суть Концепции сво­дится к тому, что освоение государственного языка возможно без про­странственного ограничения русского языка, что необязательно раз­вивать одну культуру на костях другой».

В тот период общественная организация ЛАШОР, внимательно изу­чившая документы МОН, обнаружила, что Реформа образования в сво­ем первоначальном варианте обосновывалась необходимостью ре­шить с ее помощью отнюдь не образовательную, а... этнодемографиче-скую проблему!

То есть в утвержденном правительством документе реформа была откровенно нацелена на то, чтобы нелатыши, пройдя сквозь систему образования, стали осознавать себя латышами.

Можно ли было в такой ситуации оставаться в стороне? ЛОРК и ЛА­ПРЯЛ выступили с резкой критикой подобных ассимиляционных идей. Реагируя на правительственные планы конструктивно, ЛОРК и ЛАПРЯЛ предложили альтернативную концепцию реформы русской школы. Она была обсуждена на международной конференции русских об­ществ трех стран Балтии и предложена на рассмотрение МОН, но бы­ла им отвергнута.

Позднее эту идею развил ЛАШОР, разработав на базе нашей концеп­ции конкретные программы для основной и средней школы.

В 1999 году ЛОРК сделал также попытку получить поддержку АНКОЛ, чтобы вместе напомнить правительству об обещаниях, которые НФЛ давал национальным меньшинствам. Ведь польские общества, по­верив этим обещаниям, активно переводили образование в своих школах, в том числе и в старших классах, на польский язык, в то время как реформа образования грозила свести на нет их многолетние усилия. | Однако по условиям польско-латвийского соглашения по вопросам об­разования поляки получили некоторые преимущества перед русскими школами. Поэтому они молчали. Не поддержало нас и руководство АНКОЛ, а его председатель Р.Хараджанян заявил, что для русского насе­ления вполне достаточно и воскресных школ на родном языке. Тогда ЛОРК принял решение выйти из АНКОЛ. Этот шаг привлек внимание и прессы, и властей. В результате нас пригласили на беседу в Президентскии дворец, а вскоре был создан Консультативный совет нацмень­шинств при Президенте Латвии, а затем при МОН.

Таким образом, позиция ЛОРК с первых дней его существования оставалась неизменной. Что же касается государственной политики по вопросам образования и культуры национальных меньшинств, то ЛОРК едва ус­певал следить за ее дрейфом и как-то реагировать на это, несмотря на то, что наши усилия почти не принимались властями в расчет.

ЭТАП ЧЕТВЕРТЫЙ (2001 – 2005). УХОД В СЕБЯ

Этот этап Ю.И. охарактеризовал так:

«Мы уже не лезем в политику, а занимаемся издательской деятельностью и культурологической библиотекой. Ждем, что время все расста­вит по своим местам, ибо культурам не бывает тесно вместе...

И нам остается пока одно — сохранить свое достоинство и не давать вовлечь себя в грязное политическое действо, чтобы, когда схлынет мутное половодье и поток войдет в нормальное русло, когда нас спросят, с кем мы были, мы могли бы ответить, мы были с Мамардашвили, Бердяевым, Лихачевым, Ортега-и-Гассетом и Аверинцевым».

Так или иначе, его окончательный вывод был весьма оптимистичен:

«Необходимо раз и навсегда понять, что русское тело в условиях Лат­вии не артефакт, а самый несомненный и подлинный факт, с которым приходилось, приходится и еще придется считаться».