Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Германис
Андрей Герич (США)
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Татьяна Колосова
Андрей Колесников (Россия)
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Сергей Николаев
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Георг Стражнов
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Визит правительства Латвии и президента АН СССР М.Келдыша на ядерный реактор

Визит правительства Латвии и президента АН СССР М.Келдыша на ядерный реактор

Леонид Федорович Зуров. Биографический очерк

Александр Стрижёв (Россия)

http://www.proza.ru/2016/04/19/1666

Биографический очерк о Л.Ф. Зурове был опубликован впервые в книге: Обитель: Повести, рассказы, очерки, воспоминания / Сост. А.Н. Стрижев. М.: Паломникъ, 1999. 623 с. 
2 Начальный вариант библиографии был опубликован: 
Стрижев А.Н. Леонид Федорович Зуров (1902-1971): Материалы к библиографии // Литературоведческий журнал. № 32. М.: ИНИОН РАН, 2013. С. 286-302.

Произведения Леонида Зурова еще в должной мере не востребованы в России, оттого и мало кем здесь прочитаны. Представленные ниже материалы к библиографии Леонида Федоровича Зурова помогут полнее представить его твор­чество, православное по мироощущению, глубоко народное в своей сущности.

Зуров, как летописатель событий, давних и тех, кои пережил непосредственно, исключительно достоверен и правдив. Взятое им национально-историческое направление в изображении облика разных эпох своей страны определило и дальней­ший поиск главенствующего религиозно-нравствен­ного начала в созидании прочных устоев жизни. Носителю этого начала — народу церковному Зуров посвятил самые трогательные и самые вдохновен­ные свои страницы. Непревзойденный стилист, ма­стер психологических интонаций в изображении характеров и пейзажа, писатель, при всем лако­низме и скупости его изобразительных средств, умел так пронизывать свои произведения свеже­стью лирических чувств, что читатель, вникнув в его повести и рассказы, потом уже неотрывно бу­дет согреваться мечтой еще раз повстречаться с его полюбившимися героями.

Родина Леонида Зурова — Псковщина, город Остров. Земля эта обильно полита кровью ратников, искони воевавших с иноземцами, отстаивая государственный рубеж. Уезд, как и сам уездный городок, овеянный древними преданиями, жил безбедно и благомысленно среди родной природы, наделенной Божиими щедротами. Старинные вельможные и по­мещичьи усадьбы с их непременными кустами чай­ных роз, крестьянские дворы, пунктиром крыш ог­раничивающие пространство сёл, с их крестьянским простодушным бытом; и церкви, часовни, монас­тыри — святыни. Родился Леонид Федорович Зуров 18 апреля 1902 года в дворянской семье, с детства познал русскую жизнь во всех ее многоразличных заботах, постиг родниковые глубины языка и набрал­ся незабываемых пространственных впечатлений. Всё это затем единым слитком войдет в его произ­ведения, напоенные светом и лиризмом, отмечен­ные благородными порывами и смирением, прису­щими православным людям.

Зуров еще и гимназии не закончил, как нача­лось всероссийское трагическое безумие — рево­люция. Неистовые страсти и зломыслие, сопут­ствуя перевороту, быстро докатились и до этого заповедного уголка России. Переворачивалась стра­ница жизни нормальной, открывалась зловеще­багровая, с письменами скорбными и мимобегущими. Зарождалось и ширилось противостояние злодейству, организовалась для отпора Северо-Западная армия Юденича. Юноша Зуров «по дол­гу совести» (его выражение) вступил доброволь­цем в эту армию, бойцом пошел освобождать Пет­роград от красноты. И уже взяли Гатчину, всту­пили в Лигово, откуда будто бы уже виднелся купол Исаакия Далматского, что у самого Зимне­го Дворца, и краснота бежит, и вот бы еще ры­вок — и столица освобождена. Но не тут-то было: злодеи и возмущенные ими гарнизоны потеснили добровольцев, выхватили из их рук победу. В этих боях Леонид Зуров был дважды ранен, и его, почти домирающего, переместили в Эстонию. Заканчивался 1919 год, а с ним уходила в прошлое Родина. Предстояла бессрочная чужбина.

После поправки здоровья Леонид Федорович задумывается как определиться в жизни. Поначалу он выбирает для себя стезю историка древнерус­ского искусства, чтобы полнее выразить свое же­лание послужить памяти предков, исчезающей памяти Отечества. И вот уже юный ревнитель древностей в Праге. В чешской столице он посе­щает Карлов университет и семинары академика Н.П. Кондакова, слушает лекции его замечатель­ных сподвижников по археологии. Зурову хочет­ся стать ученым, но неотступная нужда — посто­янная спутница русских изгнанников не позволи­ла дальше учиться. Найти работу было совсем непросто. Вернулся в Прибалтику, на этот раз в Латвию. Одно время в Риге устроился маляром, а немного погодя — ответственным секретарем детского православного журнала «Перезвоны».

С «Перезвонов» и пойдет отсчет литературной ра­боты Леонида Зурова. Здесь он напечатал первые свои прозаические опыты, близко сошелся с профессиональными писателями и художниками.

А уже в 1928 году в Риге вышла в свет его пер­вая книга «Кадет», куда он включил одноимен­ную повесть и ряд рассказов и очерков. Молодой писатель в ней сразу предстал во всем блеске сво­его дарования: художественная ткань его прозы была выработана столь тщательно и умело, что потрясла совершенством даже маститых литера­торов; своим трепетным пером Зуров ярко отобра­зил тончайшие душевные переживания, а собы­тийный фон им был выписан так убедительно и достоверно, как это мог сделать лишь живой сви­детель и участник описываемых ситуаций. Появи­лись печатные отклики, один из них принадлежал перу Ивана Бунина. «Подлинный, настоящий ху­дожественный талант,— именно художественный, а не литературный только, как это чаще всего бы­вает...» — говорилось в том отклике.

Вскоре Бунин получил и другую книгу Зурова — «Отчина», и тоже «прекрасную». Так ярко и так образно никто из русских писателей еще не пове­дал о далеком прошлом Псково-Печерского монас­тыря, о его духоносцах и ратниках, отстоявших твердыню в годины вражеских набегов. В повести явно ощущается летописный подтекст, художе­ственный язык аскетичен, стилевая заостренность сродни сказу. «В этой книге, как в золотой чаше, собраны драгоценные слезы, и скорби, и страдания мучеников — истинных воинов Христовых, которые отдали свою жизнь за Дом Пресвятой Троицы и за веру Православную», - напишут спустя несколько десятилетий сестры Пюхтицкой обители на руко­писном экземпляре «Отчины», который они пода­рят братии Псково-Печерского монастыря. Полнее и лучше не скажешь.

Почти весь 1929 год ведется плотная перепис­ка между Буниным и Зуровым. Прославленный писатель приглашает успешного дебютанта пого­стить в его доме. И в конце ноября того же года Леонид Зуров прибыл в Грасс, что на юге Фран­ции. Там, в Приморских Альпах, Бунин тогда жил достаточно широко, по-русски хлебосольно. При нем чуть ли не на правах члена семьи обитали начи­нающие писатели — Николай Рощин и Галина Куз­нецова. Даровитый, благовоспитанный, эффект­ный Зуров сразу же пришелся ко двору. Иван Алексеевич предложил ему остаться здесь, про­должить литературные занятия и между тем по­работать у него секретарем. Предложение было принято, и с тех пор с небольшими перерывами Зуров до конца дней будет жить у Буниных.

Французский период писателя насыщен трудом требовательным, подвижническим. Отказываясь от частых публикаций в периодике, куда его наперебой приглашали издатели, Зуров до само­забвения работает над романами. Первый из них — «Древний путь» (1934) посвящен разладу русской жизни, затравленной революционной смутой, вспышкам ненависти, раскаяния и милосердия. Че­тыре года спустя появился новый роман — «Поле» (1938). Действительность взята всё та же — рево­люционная, но планы подачи событий разукруп­нены, эпос пронизан чувственным психологизмом. Проза Леонида Зурова достигла нового уровня стиля, и это было большим литературным явлением. Многих взыскательных читателей поража­ла свежесть, изысканность и красота языка рома­на «Поле» Георгий Адамович в похвальном сло­ве заметил: «Из всех своих сверстников Зуров один постоянно обращен к родной земле и не страдает никаким отрывом. Его язык блещет оборотами, которые мало-помалу исчезают из нашего город­ского, а особенно эмигрантски-городского обихо­да. Его замыслы уходят в глубь народной жизни и как будто растворяются в ней». (Последние ново­сти, 1938, 24 марта.)

В 30-е годы по поручению парижского музея «Человек» Леонид Федорович трижды посетил Прибалтику с этнографической целью. Побывал он тогда и во Псково-Печерском монастыре, где радушно был встречен братией как бытописатель обители. Здесь Зуров изучал летописные источни­ки и художественные сокровища ризницы. Под его началом в обители реконструирован древнейший храм Николы Ратного. Паломнические впечатле­ния писателя отображены им в живых записях, объединенных заглавием — «Обитель».

Тогда же Леонид Зуров начал упорно, по кру­пицам собирать материалы для задуманного им романа «Зимний Дворец». Обозначилась весомая завязь романа, но замысел осуществить не приве­лось. Да он был и слишком велик: предстояло изоб­разить Россию в разломе эпохи; ту, царскую, бла­гословлённую Богом, и яростную, обездоленную ненавистниками. К собранным свидетельствам современников добавлялись новые воспоминания. Замысел усложнялся, менялись акценты. А тут и война началась. За три недели немцы подмяли Францию, вся прежняя жизнь кверху дном. На­сущная забота всех — и больше всего это косну­лось русских изгнанников — как перемочь голод? А тут еще и слежка гестапо: Зурова забирали и допрашивали. По выходе на волю надо было ис­кать хоть какую-нибудь работу и срочно покидать бунинское жилище. Военные бедствия обострили отношения между этими писателями до предела. К тому же старомодный, расцерковленный Бунин совершенно перестал сочувствовать всему, что писал Зуров. Сшибка непростых характеров при­вела к разрыву.

И вот Леонид Федорович в Буживале, вдали от всех. Пустырь, гараж, который он сторожит, книги новейших писателей и, конечно же, свое перо. К себе требовательность исключительная, пишется мало. Некоторые рассказы, собранные позже в сборник «Марьянка» (1958) обдуманы и написаны здесь. Сборник Зурова «Марьянка» — последняя его прижизненная книжка с новинками. В ней так много поэзии, света и свежести, она про­низана такой любовью к православной Родине, что хочется ее страницы знать наизусть. Рассказы «Град», «Ксана», «Гуси-лебеди» — несомненные шедевры русской прозы.

Последние годы жизни Леонида Федоровича были омрачены душевным расстройством, жи­тейскими невзгодами. После смерти Бунина он переехал на его парижскую квартиру, хранил, разбирал и публиковал архив Ивана Алексеевича, помогая его вдове. На могиле писателя Зуров по­ставил каменный крест, наподобие седмивековых псковских. А вскоре и ему рядом нашлось место. Дата кончины Леонида Федоровича — 9 сентября 1971 года.

«Книги Леонида Зурова останутся в русской литературе не в разряде литературных эксперимен­тов, но как важные и правдивейшие свидетельства совестливого и чуткого очевидца русских трагедий и русской стойкости, запечатленные талантливым мастером прозы в полновесном писательском сло­ве» — к такому выводу пришел Николай Ефре­мович Андреев, видный православный искусство­вед, знакомый Л.Ф. Зурова еще по Кондаковским семинарам в Праге. И с его мнением нельзя не согласиться. Произведения писателя наконец возвращаются на Родину.