Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Николай Никулин
Сергей Николаев
Тамара Никифорова
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Константин Обозный
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Георг Стражнов
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн

Уникальная фотография

 Дайнис Иванс и  Владимир Стешенко

Дайнис Иванс и Владимир Стешенко

Спорить или ругаться, слушать или орать?

Наталья Севидова

«Ves.LV»

 Вести Сегодня, 12.11.2013

Это зависит от того, какие правила установлены на виртуальной площадке, уверен публицист, редактор, основатель популярного интернет–сайта Юрий Алексеев.

В первые дни ноября временно приостановил работу русскоязычный дискуссионный сайт IMHOclub.lv, что вызвало большой переполох среди его активных пользователей и журналистского сообщества.

Слухи циркулировали самые разные — от хакерской атаки до происков спецслужб. Владелец сайта Юрий Алексеев три дня ни с кем не выходил на связь. Это еще больше подогрело страсти. К счастью, через три дня сайт заработал, а Юрий Алексеев разместил пост, в котором объяснил причины загадочной паузы. Смысл его послания, если кратко: «Караул устал».

Чтобы поставить все точки над i, прошу Юрия о встрече. Он не отказывает, хотя не выходит из дома — сражается с тяжелым бронхитом.

Мы сидим на кухне в его квартире, пьем зеленый чай из пиал, подаренных мэром Ташкента, и говорим о медиапроекте, который Алексеев затеял два с половиной года назад, и о том, что из этого вышло.

— Мой сайт — это разновидность моего хобби, — говорит Алексеев, дымя сигаретой. — Я инженер–конструктор по первой профессии и люблю эксперименты. Я думал, на этой маленькой площадочке будут собираться 500–700, ну тысяча читателей в день. А собирается сейчас 8–10 тысяч! В месяц у меня от 60 до 80 тысяч оригинальных хостов. То есть реальных людей, а не кликов. Это примерно тираж газеты.

Площадка стала столь популярной, потому что в Сети для людей среднего возраста практически нет места, где они могли бы обсуждать свои дела. Есть молодежная тусовка и есть сообщества по интересам, где собираются молодые мамочки, собаководы, компьютерщики и т. д.

А мне хотелось сделать круг общения для людей, которые занимаются в основном бизнесом. Я имел с ними дела в течение двадцати лет, будучи редактором газеты «Бизнес&Балтия», журнала «Коммерсант Балтик» и т. д. Круг интересов этой аудитории мне примерно ясен. И мне было не так уж сложно на первых порах привлечь туда авторов.

Теперь моя «руководящая и направляющая» роль уже не так нужна. Но она потребовалась, когда на одной площадке общения надо было связать русскую и латышскую аудиторию.

— Когда сайт оказался временно недоступен, я сразу подумала, что это каким–то образом связано с выходом имхо–клуба на латышское поле…

— Время от времени любое сообщество надо встряхивать. Люди за два с половиной года привыкли к тому, что в имхо–клубе каждое утро можно найти что–то новенькое. На сайте указано, что это Территория особых мнений. Наши пользователи — в основном люди от 40 до 55 лет. Это сложившиеся личности с консервативными взглядами. Любая новизна у зрелого человека вызывает определенное отторжение. Акцию с отключением сайта на три дня я использовал как шоковую терапию — чтобы наша аудитория восприняла закономерность развития нашего ресурса с выходом дискуссий в латышское пространство.

— Но эксперимент, как я поняла из твоего обращения к публике на сайте, оказался не вполне удачен?

— Он был вполне себе удачен по притоку новых читателей.

— А по содержанию дискуссий?

— А вот тут наша аудитория восприняла новых спикеров — латышских — довольно критично. Но я думаю, что это дело временное.

— Тебе не кажется, что градус взаимного ожесточения в двух общинах уже таков, что даже в среде интеллектуалов нормальный диалог практически невозможен?

— Острые дискуссии, если они, конечно, не выходят за рамки корректности, должны быть. Потому что 25 лет русская и латышская общины в Латвии расходились информационно, ментально, идеологически, и дезинтеграция общества шла семимильными шагами. Одна аудитория не знает, что думает и говорит другая, и наоборот. Живем рядом и друг друга не слышим. Но чтобы наладить хоть как–то контакт, для начала надо послушать друг друга!

— А может, наоборот: острые дискуссии только еще больше раскалывают общество? Может, лучше не бередить взаимные обиды и претензии? Глядишь, как–нибудь и проживем…

— Не проживем. Об этом мечтали все наши интеграторы: вот если сор из комнаты не выносить, а заметать под коврик, то все будет хорошо. Но коврики уже кончились. Народ отсюда разбегается. Я понимаю, что на площадке нашего клуба не возникнет тотального контакта русских и латышей, но мне достаточно небольшой прослойки людей, которые между собой начнут общаться, обмениваться мнениями, интересоваться — а что думают эти русские? А что думают на эту тему латыши? Появление у нас на сайте латышских спикеров показывает, что люди перестают собачиться и прислушиваются к иному мнению. Любое, самое позитивное дело всегда начинают единицы. Я не претендую на глобальное улучшение мира, но я из тех людей, которые, видя грязь, уберут ее хотя бы вокруг себя. И на один квадратный метр в мире станет чище.

— По уровню дискуссий, которые ведутся на твоей площадке, как ты оцениваешь качество русского сообщества в Латвии в целом?

— Когда я запускал этот проект, все говорили: ничего у тебя не выйдет. Будет у тебя такой же полив, как на остальных форумах. Но оказывается, можно сделать так, что люди будут не орать и ругаться, а вполне разумно беседовать. И самое главное — слышать друг друга.

— Но желчи в этих дискуссиях тоже хватает…

— Конечно, но в Интернете это всегда есть…

— У тебя есть объяснение, почему вполне приличные в личном общении люди, войдя под ником на форум, ведут себя по–хамски?

— Интернет — это большая помойка Гетлини. Если на свалке хорошо покопаться, там можно найти и золото, и серебро, и бриллиант. Но в целом это большой мусорник. А интернет–форум — это кухня. Мы на кухне собираемся и тоже выплескиваем свое раздражение и недовольство. Но не друг на друга! А в виртуале грызутся между собой…

— В моем любимом фильме «Кин–дза–дза» есть фраза: «Кто ж на Плюке правду думает?» Кто ж в лицо скажет правду? А на форуме скажут.

Я многократно видел такие семьи: вот муж и жена, милые люди. Утром встают, молча завтракают, один смотрит в газету, другой в компьютер, уезжают на работу, возвращаются, молча ужинают, опять один смотрит в газету, другой в компьютер, расходятся, ложатся спать, повернувшись друг к другу спиной, утром встают — и все по новой. С виду семья идеальная, но только дети в ней вырастают либо идиотами, либо преступниками. А в другой семье иной раз и поругаются, и посуду побьют, и подерутся, а потом опять обнимаются, целуются. И дети там растут хорошие.

Так и в Интернете. Там есть все. Говорят, например, что игры–стрелялки вредны, там мочат друг друга из гранатометов, и кишки разлетаются в разные стороны. Но люди, настрелявшиеся виртуально, не пойдут убивать на улицу. Или еще говорят, что человек, насмотревшийся боевиков, будет агрессивен. Неправда! Во Франции или в Германии все смотрят боевики, но граждане за оружие не хватаются. А в Афганистане нет ни кино, ни Интернета, а насилие есть. Но даже не это главное. В Интернете есть стрелялки, а есть форумы, где обсуждают поэзию. Только срач на форумах на виду, а место, где говорят о стихах, — нет.

— Ты полагаешь, один и тот же человек может сидеть на обоих форумах?

— Естественно. Человек многогранен. Обычный форум — это птичий рынок. Какая птица громче заорет — ту и слышно. А если правила такие, что надо говорить тихим голосом и спокойно, то орать там никто не будет. Какие правила установлены, по таким и общаются. Когда я открывал сайт, мне говорили: Алексеев, это никому не нужно! Люди хотят ругаться и поливать друг друга. Но оказалось, что площадка, где люди готовы интеллигентно аргументированно поспорить, вполне востребована.

— Твой проект, как я понимаю, больше альтруистический? Такого рода медиаресурс вообще может быть коммерчески успешен?

— Мой сайт вполне себя окупает. Естественно, миллионов он не может принести. Но окупать себя может даже на таком маленьком рынке, как Латвия. Мое мнение: Интернет уже начал и будет продолжать дальше делиться на микросообщества. На великом Фейсбуке — миллион лайков и тысячи френдов, которых ты не знаешь. Но все, что сначала идет вширь, потом начинает структуризоваться. Десять тысяч читателей заходят на imhoclub.lv почитать. Из них три с половиной тысячи зарегистрированы, они имеют право оставлять комментарии. Около 800 из них зарегистрированы под своими именами. Они имеют возможность устанавливать между собой контакты.

Особенность имхо–клуба в том, что здесь каждый автор обязан защищать свое мнение. Это Гайд–парк. И это условие является основной зацепкой, почему люди туда заходят. И потом — у нас не было ни одной площадки, где могли бы пообщаться люди из малого и среднего бизнеса. В Англии народ ходит в пабы, где сидят люди случайные, но основной костяк — те, кто живет по соседству. Там можно и подраться, но можно и друга найти или спутника по жизни. У нас такого нет, особенно в русской бизнес–среде. У одного фирмочка, у другого, у третьего… Каждый стоит на вершине пирамиды и там одинок. С подчиненными дружить не получается. А таких же, как он, предпринимателей он не знает, хотя они, может быть, рядом живут. Но нет у них места, где они могут между собой потереть… На сайте они стали знакомиться. Я был удивлен, как много бизнесменов зарегистрировались в первые же месяцы существования сайта. А за 2,5 года они так привыкли к нему, что, когда я выключил сайт на три дня, все заахали: какой ужас! Это как вода в кране: есть, и ладно. Тебе говорят: трубы проржавели, надо ремонтировать. А неохота. Зачем? Ведь и так пока течет. А потом труба лопается, воды нет, и что тут начинается!

Все привыкли, что каждая статья на сайте вызывает обсуждение. Некоторые дискуссии длятся неделями. Рекорд был — три месяца!

— А когда жить, если вся жизнь превращается в непрерывное общение и обсуждение?

— Когда Интернет только зарождался, мы с моим компаньоном по «Бизнес&Балтия» Владимиром Гуровым задумались о том, какой должна быть газета. Мысль была такая: вот выходит в Латвии восемь ежедневных газет (сейчас вдвое меньше). Надо собрать все в одну: новости с фондовых рынков, асфальтирование улиц, рецепт соления огурцов и т. п. Человек купит одну газету и все в ней найдет. Такой эксперимент был поставлен. Появилась газета «Республика», которая вышла в формате А2, чудовищным объемом — в четыре раза большим, чем объем любой другой газеты. И… провал был катастрофический. Почему? Я как инженер могу сказать, что любой информационный ресурс должен выполнять два условия. Первое. У потребителя должно оставаться ощущение: все, что я там (на телеканале, по радио, в газете, на сайте) увидел, услышал, прочитал, мне нужно знать. Но это условие необходимое. А достаточное условие: того, чего там нет, мне и не нужно знать. Вот тогда у пользователя ресурса возникает ощущение информированности и комфорта.

— Газеты теснит Интернет. Но почему рынок латышской периодики на порядок богаче рынка русской прессы в Латвии?

— Все просто: латышскоязычный Интернет крайне беден, если не сказать убог. Ну сколько здесь людей, которые генерируют контент при миллионе с небольшим латышей в стране? А на Рунете общается 400 миллионов. В латышском Интернете нет даже одного процента того, что есть на русском. И в этом плане латышские массмедиа имеют определенную фору и восполняют дефицит на информацию извне.

— Сейчас русский язык в латышской среде заменил английский. Молодежь уже неплохо им владеет. Англоязычный Интернет составит конкуренцию латышским изданиям?

— Когда–то да. Тут еще вот что. Латыши своей борьбой за родной язык как раз и убивают его. В стране, где народ разъезжается, сохранить язык административными мерами невозможно. Он все равно закончится с последними носителями языка. Последний лив умер четыре года назад — все, нет больше ливского языка. В мире глобализации, чтоб сохранить микроскопический язык, надо закуклиться, закрыть границы, выгнать всех, кто говорит на других языках, закрыть вещание на других языках и сидеть себе в этнографическом музее.

— И проиграть в конкуренции другим странам…

— Ну так что? Есть восточная цивилизация, когда монах сидит на вершине тибетской горы на морозе, на ветру, без теплого туалета, без Интернета — и тащится. И может так тысячу лет сидеть в своем сообществе. Это восточная система ценностей, где созерцание не вне, а внутрь себя.

— Мне кажется, что латышская нация не относится к таким сообществам.

— Вот именно. А берут систему, где глаза направлены внутрь себя любимого.

— Площадка имхо–клуба — это попытка направить взгляд латышей и вовне?

— В общем, да. Сегодня информационные поля на латышском и русском языках разошлись полностью. Нет ни одного ресурса, где представлено одно мнение на двух языках. Теперь я хочу создать общую площадку для обмена мнениями латышского и русского сообществ. Пока идет трудно. Мы не привыкли слышать друг друга. Когда Стив Джобс предложил свой планшет, все говорили: вау, не компьютер, не телефон, а урод какой–то. Кому оно надо? А потом оказалось, что очень даже надо! Нет товара — и потребителя нет. Сначала делается товар, потом находится потребитель.