Авторы

Виктор Абакшин
Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Сергей Николаев
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Ина Ошкая
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Георг Стражнов
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Мстислав Келдыш в Академии наук ЛССР

Мстислав Келдыш в Академии наук ЛССР

«Давай, Гоша!»

Валерий Ройтман

«Ves.LV»

2 октября 2012 («Вести Сегодня» № 151)

Кричали трибуны, когда мяч попадал к нему. И он давал жару


В латвийском футболе Георгий Смирнов личность уникальная. Он единственный в республике, кто был включен в список 33 лучших игроков чемпионата СССР, кто забивал легендарному Льву Яшину, причем трижды в одном матче и кого болельщики были готовы носить на руках. Его голевое чутье десятки раз приносило успех рижской «Даугаве» и сделало команду узнаваемой на пространстве от Балтийского моря до Тихого океана.

Не в дверь, так в окно

Родом Георгий Гаврилович из Ленинграда. Живи он там поныне — получал бы несопоставимую с латвийской пенсию. Ведь все 871 день блокады провел в осажденном городе, который воздает теперь таким. На той войне у Смирнова погибли два брата, еще два вернулись домой инвалидами. В силу возраста он знал о ней немного — когда Гитлер напал на СССР, ему было чуть больше пяти, однако голод и умиравшие ежедневно сотни людей сделали его не по годам взрослым и научили ценить не только хлеб, но и саму жизнь. Поэтому отношение к ней у него и сегодня оптимистическое и доброжелательное. И немного ироническое: да, мог стать знаменитостью европейского масштаба, но коль скоро мы оказались в Европе, то, похоже, и стал. Разве нет?
Его первыми футбольными наставниками были улица и тренеры–самоучки, хотя определенных высот он благодаря им все же достиг — был включен в молодежную сборную Ленинграда. Однако попасть в состав «Зенита», о чем мечтал каждый мальчишка в городе, так и не успел — пришло время военной службы.
Призывника Георгия Смирнова определили в Группу советских войск в Германии, как все новобранцы он прошел курс молодого бойца, принял присягу и стал пулеметчиком. Который в свободное от несения нарядов, выездов на полигон и строевой подготовки время играл в футбол за сборную полка. Играл настолько хорошо, что через какое–то время полковой командир, фанатично влюбленный в футбол, отправил его в Ригу присмотреть среди призывников одаренных игроков и привезти их в часть.

Чтобы не терять форму, стал захаживать на динамовский стадион и тренироваться с местными ребятами, где его приметил директор стадиона Павел Вадлевский. Он и предложил Смирнову играть за «Динамо» и остаться в Риге. Возражения, что он, мол, в командировке, не может подвести своего командира и должен вернуться, Вадлевский выслушал молча, а потом сказал: «Ты ведь служишь в войсках МВД? Вот и не волнуйся, мы ведь тоже по этому ведомству проходим, сделаем все как надо».

Через несколько дней с диагнозом «дизентерия» сержант Смирнов оказался в госпитале, пока «лечился», его документы были переоформлены в одну из частей Рижского гарнизона, и он уже на законных основаниях стал играть за «Динамо». Почти сразу на него положил глаз главный тренер команды мастеров «Даугава» Вадим Улберг, и вскоре нападающий дебютировал в игре чемпионата СССР. Правда, под чужой фамилией.

— «Даугава» встречалась в тот день с футболистами из Полтавы, и Улберг выпустил меня на поле под видом защитника Рудольфа Буракова — был среди запасных такой футболист, — с улыбкой говорит Георгий Смирнов. — Зрители на трибунах недоумевали: они всех игроков знали в лицо, но такого никогда не видели. А когда я гол забил и по стадиону объявили автора, чуть ли не смеяться начали. Тренер гостей тоже заподозрил подставу, а может, ему нашептал кто–то. Словом, после игры он встал у входа в раздевалку, которая находилась в здании, где до недавних пор размещалась Федерация футбола Латвии, и стал дожидаться человека в солдатской форме. Хорошо, уборщица предупредила, пришлось выбираться через окно, выходившее в сторону железной дороги. На следующую игру меня заявили уже официально.

Нарасхват

Когда в 1958 году Смирнов закончил службу, на него со всех сторон посыпались приглашения: видеть в своем составе забивного форварда хотели динамовские коллективы Москвы, Тбилиси, Минска, московский «Локомотив», ленинградский «Зенит», одесский «Черноморец», ростовский СКА, донецкий «Шахтер». Клубов–олигархов, готовых выложить перед спортсменом миллионы в обмен на их согласие играть здесь, в то время еще не существовало, но богатые имелись. И перебить в этом смысле рижан могли запросто. Устоять перед соблазном было трудно, и он решил уходить.

Но сделать это было не просто. Сначала вызвали в совет общества «Даугава». Здесь он приводит в качестве аргумента довод, что у него в Ленинграде мама живет, все родственники, что это его родной город и что уходит ни куда–нибудь, а в команду высшей лиги. Тогда последовало приглашение в курирующий спорт отдел ЦК КП Латвии. Там Смирнова тоже не сумели уговорить, после чего повели в самый высокий кабинет. Его хозяин Август Восс понял, что строптивый футболист не намерен сдаваться, и задействовал привычные советские рычаги. «Мы через прессу объявим тебя искателем выгоды, вымогателем, скажем, что требовал квартиру, машину, большую зарплату.
Получишь дисквалификацию на два года, а потом посмотрим, куда тебя позовут…»

Почетный шахтер

Через год история получила продолжение, в очередь за Смирновым вновь выстроились несколько команд, а приехавший из Донецка на переговоры администратор «Шахтера» закатил в доме, где жил футболист, настоящий банкет, созывая на него всех соседей — те по замыслу должны были помочь ему в уговорах. Но тут нападающего включают в состав делегации тбилисского «Динамо», которая отправляется в 45–дневное турне по Кубе и Южной Америке.
Начали с Острова свободы. Они были здесь первой спортивной делегацией СССР, и потому принимали их по высшему разряду. Достаточно сказать, что встречавший футболистов Фидель Кастро произносил свою вдохновенную речь 4 часа, и спортсмены, проведшие в самолете почти сутки, все это время внимательно его слушали. Потом Георгий Смирнов преподнес революционеру коробку с двумя бутылками грузинского коньяка, а известный защитник Борис Сичинава — книгу о Тбилиси.

В турне его пригласили не просто для усиления — карьеру заканчивал лучший бомбардир чемпионатов СССР–1959 и
–1960 Заур Калоев, тренеры подыскивали ему замену. Рижанин, забивший во время поездки на Кубу, в Эквадор, Боливию и Бразилию больше 10 мячей, явно вписывался в грузинский ансамбль. Но еще до поездки с просьбой не подписывать с Тбилиси никаких бумаг к нему обратились московские динамовцы, тоже желавшие заполучить Смирнова, и потому по дороге на родину он пытался уйти от прямых разговоров на тему своего будущего.

Впрочем, это лирика. Проза ждала дома. В лице все того же администратора «Шахтера»: Донецк не оставлял надежду подписать Смирнова и заодно рижского вратаря Вячеслава Бубенца, проведшего очень хороший сезон. Но в «Даугаве» не хотят отдавать трудовые книжки, и лететь на Украину приходится без них. Из аэропорта футболистов доставляют прямиком к первому секретарю обкома партии. Там оба объясняют, что не имеют на руках никаких документов и узаконить переход в новую команду вряд ли получится. Телефонный звонок председателю Федерации футбола СССР Николаю Ряшенцеву («Латвия не хочет отпускать двух игроков». — «А сами они хотят выступать у вас?» — «Конечно».) решает вопрос за несколько минут. Далее новичков оформляют задним числом на две шахты каждого (именно поэтому, как считает Смирнов, в Донецке были тогда самые высокие заработки среди всех футболистов СССР) и выдают чуть ли не чемодан денег — зарплату за три месяца, подъемные на самого нападающего, его жену, дочку и даже тестя с тещей (!).

Но даже невиданная щедрость горняков не смогла заставить футболистов остаться в Донецке. Месяца через полтора получившего двухкомнатную квартиру и дожидавшегося приезда семьи Смирнова начала одолевать грусть–тоска по родной команде, и они вместе с Бубенцом вернулись домой.

Слава

"Советский спорт" писал: "У Смирнова — необходимая для нападающего интуиция, которая позволяет находиться там, где возникает опасность, он первым оказывался у мяча, отбитого вратарем. Однако не караулит его, как в засаде, он бегает и бьет с любого расстояния". Это чистая правда — Георгий и вправду был удивительным нападающим — великолепный стартовый рывок, мощный удар с обеих ног, прекрасный прыжок. Отыграв за «Даугаву» без малого полтора десятка лет, он каждый сезон становился лучшим бомбардиром команды.
Но самым, пожалуй, памятным в его карьере сезоном стал 1960 год, когда рижская команда едва не попала в шестерку лучших в чемпионате СССР. Победа 1:0 в Кишиневе над «Молдовой», потом выездные ничьи с «Араратом» и динамовцами Тбилиси, разгром «Пахтакора» на своем стадионе — 4:0… Одни игры с московскими динамовцами чего стоили! Там ведь Лев Яшин в рамке стоял, пробить которого не каждому было по силам.

И вот в солнечный майский день футболисты «Даугавы» в присутствии 35 000 зрителей выходят на газон динамовского стадиона и футболист под номером 9 сначала сравнивает счет, после чего выводит рижан вперед, забив прославленному вратарю во второй раз. Теперь приходит черед хозяев спасать положение, им удается сделать это, но Смирнова уже не остановить — он перехватывает мяч, который защитник откатывал назад Яшину, и вонзает его в сетку.

Однако судья показывает, что Смирнов находился в офсайде, и не засчитывает взятие. После финального свистка тренер «Даугавы» пытается выяснить, почему отменили явный гол, но несколько генералов, которые непонятно как оказались в судейской, советуют ему не шуметь и не создавать себе проблем.
Как бы в отместку за украденный гол Георгий забивает затем два в ворота «Торпедо» (рижане побеждают в Москве 2:1) и еще один в домашней встрече (1:0). И это при том, что автозаводцы стали в том сезоне чемпионами страны.

Контрабанда

В 1969 году «Даугава» отправилась на товарищеские матчи в ГДР. Футболисты везли с собой по 200 рублей, что значительно превышало разрешенную сумму. На таможне в Бресте им устроили такую проверку, что некоторым пришлось раздеваться догола, а в транзисторе вэфовского производства, который Смирнов вез с собой, даже батарейки раскурочили в поисках денег
Поезд ушел без команды, которая осталась на таможне до выяснения. С Москвой созванивались несколько часов. Наконец та дала добро на въезд, но все понимали: карать по возвращении будут жестоко, поэтому сыграть надо как в последний раз.

В Риге полеты действительно разбирали по всей строгости — такие прегрешения считались по сути криминалом. Больнее всех ударили по Георгию Смирнову и его партнеру Гунару Ульманису. Оба считались уже ветеранами, лучшие годы остались позади, и потому на них наложили бессрочную дисквалификацию и сняли звания мастеров спорта. Доходило до того, что цеховой команде, за которую играл пришедший после случившегося на ВЭФ Смирнов, засчитывали поражение, когда она побеждала во внутризаводском первенстве. О его отлучении от футбола знали практически все и, пользуясь случаем, писали протесты.

Продолжение у этой истории было еще более неожиданное, чем начало. Многотысячный коллектив флагмана латвийской промышленности решил вступиться за товарища и подписался под посланием на имя председателя Федерации футбола СССР Николая Ряшенцева. В нем рабочие просили сократить футболисту дисквалификацию и вернуть звание мастера. В Москву Смирнов отправился вместе с нынешним президентом ФХЛ Кировом Липманом, который тогда работал на ВЭФе и курировал заводской футбол по общественной линии.

Ряшенцев сильно удивился, когда узнал, зачем к нему пришли ходоки из Риги. Во–первых, сказал он, снять звание мастера спорта могут лишь те, кто его присваивал, то есть Спорткомитет страны, поэтому то, чем занимаются в Латвии, чистой воды самодеятельность. Да и дисквалифицировать на всю жизнь как–то некорректно по отношении к человеку, который совсем недавно прославлял свою республику на зеленых газонах страны. Словом, наложил Ряшенцев на письмо резолюцию и велел отправляться с ним в Спорткомитет Латвии.
Ослушаться Москву там не могли. Тем более, что были неправы.