Авторы

Виктор Абакшин
Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Вера Бартошевская
Василий Барановский
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Светлана Видякина
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Германис
Андрей Герич (США)
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ария Карпова
Ирина Карклиня-Гофт
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Татьяна Колосова
Андрей Колесников (Россия)
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Димитрий Левицкий (США)
Натан Левин (Россия)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Рута Марьяш
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Тамара Никифорова
Николай Никулин
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
А. Преображенская, А. Одинцова
Анастасия Преображенская
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Профессор Синайский с дочерью Наталией

Профессор Синайский с дочерью Наталией

Консерватизм и русская община Латвии

Мирослав Митрофанов

В двенадцатом номере «Ракурса»  была опубликован материал Мирослава Митрофанова «Страна нищих буржуа». Тема публикации –  почему левая идея не популярна  в латышской среде. Сегодня мы продолжаем начатый разговор.

 

В каждой семье не без... консерватора

После публикации «Страны нищих буржуа» к автору обратились несколько читателей с одним и тем же упреком: «Зачем так жестко о консерватизме латышской общины?» В ответ  вынужден напомнить – сам по себе консерватизм не плох и не хорош. Это один из способов взаимодействия с реальностью. Применительно к сегодняшней политической ситуации в Латвии консерватизм большинства избирателей не позволяет надеятся на появление классической сильной левой партии. Возможны лишь конъюктурные подделки под европейскую социал-демократию. 

Не случайно мы говорим о консерватизме большинства избирателей. Это большинство формируют не только латыши, но и часть русских граждан страны. Причины и проявления консерватизма у латвийских русских похожи на таковые у латышских. Особенно сильны консервативные настроения среди старожильческого населения Латгалии и среди части русских граждан Риги – вчерашних переселенцев из Восточной Латвии. Как и латышские консерваторы, русские консерваторы негативно относятся к продаже земли иностранцам, их раздражает жизнь в пестрой многоязычной среде, они негодуют относительно  появления цветных переселенцев после вступления Латвии в Европейский Союз. В тоже время не каждый сельский житель консерватор и не каждый городской – «прогрессист».  Но корни консерватизма, конечно на селе.

 

Два века – две ностальгии

В латышском и русском консерватизме есть отличия. Если для большинства латышских избирателей «Золотой век» приходится на довоенную независимую Латвию, то для большинства русских – на советский период истории. В этих предпочтениях кроме ностальгии есть и рациональные причины – в то время, как крестьянское хозяйство в Западной Латвии неплохо развивалось и во времена Первой республики, Латгалия вырвалась из нищеты только в советское время. Тогда же из  подавленного национального меньшинства русские старообрядцы Латвии стали гармоничной частью доминирующей имперской нации. Естественно русские граждане Латвии в большинстве своем солидарны с приезжими русскоязычными «оккупантами» - нынешними негражданами и не собираются отказываться от русского языка и русского образования. Хотя среди «старых» русских есть занятное меньшинство, воспитанное в духе латышского национализма во времена Первой Республики, оно в русской общине погоды не делает.    

 

Две ностальгии – два хозяина

Голосуют латышские и русские консерваторы за разные партии. Если латыши – за правые «хозяйские» партии (где хозяин похож на вождей Первой республики), типа «Народной партии» или «Яунайс Лайкс», то консервативная часть русской общины голосует за тех, кто более похож по внешности и по речам на других «хозяев» - партийных руководителей советских времен. Не случайно из трех партий русской общины именно Социалистическая партия (наши местные коммунисты) имеет наибольшую поддержку в консервативной сельской Латгалии. Когда-то, в начале 20-го века коммунисты были наиболее смелой и прогрессивной частью левого движения. Они были космополитичны по составу и по духу, мечтали о Соединенных Штатах Европы, отдавали землю крестьянам, а иностранцам предоставляли концессии, имели четкую прозападную культурную ориентацию. А вот сегодняшние латвийские коммунисты (Социалистическая партия) имеет явно выраженный антиевропейский настрой, ее депутаты голосуют против свободного рынка земли, лидеры пугают избирателей цветными иммигрантами, а рядовые члены замечены в примитивном антисемитизме. Это выглядит не очень симпатично с точки зрения либерального горожанина, но в подобных проявлениях – источник устойчивости Социалистической партии. В Латвии достаточно избирателей с  консервативным мышлением, готовых  поддерживать политиков, разделяющих их страх перед Западом, ненависть за проигранную холодную войну и протест против быстро меняющегося мира, за которым они явно не успевают.

 

И муравей создал себе общину...

Да,  в русской общине Латвии есть собственные консерваторы. Но они не составляют большинства. В пользу такого вывода свидетельствуют результаты выборов – из трех партий ЗаПЧЕЛ социалисты всегда получают наименьшую поддержку. Конечно, здесь работает и субъективный фактор – многих лево-настроенных избирателей как раз отпугивают застойные манеры и речи социалистических лидеров. Уж очень их безапеляционность и беспомощность похоже на поведение тех советских начальников, что были у руля в момент развала Союза. Но основная причина в другом.

Русская община Латвии – это городская община. Она сложилась во второй половине 20-го века в ходе концентрации местных и приезжих русских вокруг быстро растущих промышленных центров. Характерно, что сельский фольклор среди латвийских русских не популярен. Современные лидеры мнений  русской общины по образованию технократы. Это журналисты, университетские преподаватели, бывшие военные, нынешние менеджеры и програмисты. Наша культура базируется на русской литературе и публицистике, на бардовских песнях, советском кинематографе, русских анекдотах и российской популярной музыке. Русская община Латвии вобрала в себя элементы разных народов и культур, она по природе своей космополитична и терпима к различиям. Вот почему у нас не укоренилась узко-этническая «Русская партия», а русские избиратели голосуют не за русские фамилии (когда есть из кого выбирать, конечно), а за тех политиков, которые олицетворяют мультикультурный, космополитичный выбор Русской Латвии.

 

Девятый вал глобализации

Русская Община сделала выбор в пользу перемен, в пользу активного врастания в современный, часто недружественный к нам мир. Надо признать, что выбор этот был не для всех добровольным, ибо альтернатива была еще менее симпатичной. Можно было эмигрировать в Россию или Белоруссию и укрыться в глухой провинции. Однако и туда, рано или поздно, нагрянет глобализация с ее бесжалостными социальными и экологическими последствиями, диктатом иностранного капитала, циничными технологиями информационной манипуляции. Разумнее не прятаться от угрозы глобализации, или стараться ее не замечать, а активно исследовать и использовать. Уже не приходится убеждать русских Латвии в необходимости учиться, учить языки и работать по-современному. Большинство – за участие в современности. Это большинство хорошо чувствут неадекватность тех маркстких догм, которыми пытаются защищаться от девятого вала глобализации наши социалисты. Маркс бы перевернулся в гробу, узнав, что живая объективная наука – политэкономия превратилась в ржавое, неповоротливое оружие обороны современных консерваторов.    

 

Новое измерение левой идеи

Как назвать альтернативу консервативному мышлению? Слово «прогрес» было затерто от неумеренного употребления в советские времена и скомпроментированно в результате техногенных и социальных катастроф. Но, по сути, для большинства русской общины Латвии характерен «прогрессизм». Он так же, как и консерватизм не является ни плохой, ни хорошей характеристикой. Приминительно к нашей ситуации, «прогрессизм» имеет многие отрицательные проявления. Скажем, легкость забвения собственной истории без ее осмысления, легкомысленный отказ от традиций, поверхностное отношение к последствиям эммиграции, некритическое перенятие целей потребительской цивилизации... Однако при всем при том, в «прогрессизме» латвийских русских заложена и одна великолепная возможность. Такие особенности русской общины как открытость, терпимость и технократизм открывают путь к возрождению в Латвии левой идеи в новой, современной форме. В ее основе – общественная солидарность и постояный поиск более совершенных управленческих технологий, способных на каждом этапе минимизировать социальную несправедливость и экологический вред неизбежного прогресса.

 

Опубликовано в газете «Ракурс» в 2003 году