Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Германис
Андрей Герич (США)
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Татьяна Колосова
Андрей Колесников (Россия)
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Марина Костенецкая
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Димитрий Левицкий (США)
Натан Левин (Россия)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Тамара Никифорова
Николай Никулин
Сергей Николаев
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Корпорантская свадьба

Корпорантская свадьба

Мир поэзии Аспазии (в переводе Руты Марьяш)

Рута Марьяш

 

Мир поэзии великой латышской поэтессы Аспазии уникален. Каждое созданное ею стихотворение таит в себе частицу этого уникального мира - загадку её души, её сердца, её судьбы. И, читая её, возникает неодолимое желание эту загадку разгадать, проникнуть вглубь переживаний и мыслей поэтессы, уловить истинный смысл, вложенный ею в своё творение. 

На страницах этого сборника - загадки Любви поэтессы – всепоглощающей, нежной, ликующей и тоскующей, гордой и горькой:

 

Загадкам Сфинкса 

подведен счёт,

Любви разгадке 

Настал черёд…

 

И неизменной её приверженности Истинному, Возвышенному, Прекрасному:

Не утопаю в мелочном, земном, 

И лишь возвышенным живу, великим, 

Под низменного тяжким гнётом никну, 

Предвестник гибели моей – кандальный звон…

 

Этим, пожалуй, и близка мне Аспазия, это и побудило меня, разгадывая загадки её стихов, по мере сил и понимания изложить их в своих переводах на русский. 

Рута Марьяш

 

Aspazijas dzejas pasaule

 

Lielās latviešu dzejnieces Aspazijas dzejas pasaule ir unikāla. Katrs viņas radītais dzejolis slēpj sevī šīs unikalās pasaules daļiņu – viņas dvēseles, viņas sirds, viņas likteņa mīklu.

Lasot šo dzeju, rodas nepārvarama tieksme atminēt tās mīklu , izjust dzejnieces pārdzīvojumu un domu dziļumu, to patieso jēgu.

Šajā krājumā ir dzejnieces Mīlas mīklas – tās maigums un līksme, ilgas, lepnums un rūgtums:

 

Sen sfinksas mīklas

Jau atsegtas ir,

Tik viena – kas mīla? –

Vēl jāizšķir…

 

Un viņas nemainīgās piederības apliecinājums Patiesumam, Lielumam , Daiļumam:

 

Es visur rada esmu lielumam,

Ar sīkumu, ko apņemt var ar roku,

Ar zemumu es gurdi zemē ploku,

Ja mani važās liktu, mani lauztu –

 

Tas viss izrādījās man tik tuvs un pievilcīgs, ka, cenšoties atšifrēt Aspazijas dzejas mīklas, iedrošinājos atdzejot to krievu valodā.

Ruta Marjaša


Aspazija (1865–1943)

 

Lepnuma ledus

Ja vējam ko teiksi,

Tas neizpaudīs,

Tas tavu vaigu

Tik glaudīs un glaudīs —

Ja asaras raudi,

Lai redz tās tik rasa,

Bet atbildi smaidiem,

Ja kāds tevi prasa.

Un savus vārdus

Tik neatdod mēlēm,

Tās tavas sāpes

Tik griezīs pa šķēlēm.

Un savus vaidus

Nevaidi ausīs,

Gan tevi degošās

Sprikstīs rausīs.

Lai līst tev no lūpām

Laipnības medus,

Bet dziļi tev sirdī

Lai lepnuma ledus.

                           1924

 

Гордости лёд

Поведаешь ветру,

Он тайну схоронит,

Тебя приголубит,

Утешит, укроет —

Слезами зальёшься,

Пусть видят лишь росы,

А ты улыбнёшься

В ответ на вопросы.

Доверишься людям,

Никто не поможет,

А их пересуды,

Лишь горе умножат.

Пусть жгучие боли

Невыносимы,

Но стоны твои

Остаются немыми,

Пусть слово твоё

И сладко, как мед,

Но сердцем владеет

Лишь гордости лёд.

 

 

Pamazām

Pamazām norimst prieks —

Kad puķes saknei —

Pats nezin kā

Tik nav vairs tā?

 

Pamazām izzūd miers:

Bij dienas pelēkas, bet spoža nakts,

Nu tiek i miegs no pagalvja tev zagts:

Tev, nelgam, cerība,

Kaut zini — veltīga.

 

Pamazām jūtas trulst;

Pēc karstas saules rudens lietus līst,

Kas pārāk mīlējis, tas ātrāk vīst.

Kad mīla samīta,

Sirds nepukst tā.

 

Pamazām rimst: i naids —

Kā bite, izlaidusi dzelonu,

Top tikai vēl par ūdens nesēju,

Vēl iedzeļ liesmiņa,

Tik nesāp tā.

                                  1926

 

Помалу

Помалу радость угасает —

Коль цвет под корень обнажён,

Помалу листья опадают.

Не знаешь — как,

Но всё — не так?

 

Помалу и покой уходит:

Бывал неярок день, да ночь ярка,

А нынче сон украден у тебя:

Ещё надеешься,

Хоть знаешь — зря.

 

Помалу чувство утихает:

За жарким днём — осенние дожди,

И кто сильней любил, быстрее увядает,

Любовь истоптана,

И сердце умолкает.

 

Помалу гнев ослабевает:

Пчела, вонзив однажды жало,

Обречена прервать полёт,

Стихая, пламя обожжёт,

Но боли той уже не стало.

 

Zelta mākonīts

Vēl sīka, maza atmiņa,

Pat vārdos neizteicama,

Iet tukšnesceļotājam līdz,

Kā maziņš zelta mākonīts.

Es neatceros vairs, kas teikts,

Es nezinu, kad sākts, kad beigts,

Pat tēls un veids sen svešs ir man,

Tik ausīs kaut kas skan un skan:

Kaut kas, kas mūžam nevar zust,

Kas laikam cauri nevar klust.

Viss aizmirsts, zudis, apbedīts,

Tik acis tumst un roka trīc —

Ko tu vienmēr man seko līdz,

Viens pats vēl — zelta mākonīts? —

                                                    1927

 

Златое облачко

Ещë воспоминание

Неясное, туманное,

Златым несётся облачком

За одиноким путником.

Не помню я, что сказано,

Где начато, где кончено –

И даже образ чужд, и вид,

Но всё ещё во мне звучит:

То, что не смолкнет никогда,

Что пронесётся сквозь года.

Исчез, схоронен, позабыт,

Но меркнет свет, рука дрожит —

Что ж ты несёшься, дай ответ,

Златое облачко, мне вслед?

 

Nāve daiļumā

Būs man nokāpt dzīvības kāpes,

Kāju pār pēdējo slieksni spert,

Dod man, daiļumā remdējot slāpes,

Pēdējo dzīves malku dzert.

 

Būs man, nāvei atdodot vietu,

Dzīvības uzvalku nostu ģērbt,

Ļauj man ap melno negaisa vētru

Zaigošu varavīksnu apkārt vērpt.

 

Naktij nākot maiņai ar dienu,

Dod man mirdzumā izstarot,

Pāri ejot pār debesu plienu,

Gribi man zelta kurpes dot.

 

Lai es, nesot mākoņus sārtus,

Varu pret zvaigžņu ailēm iet,

Rītos atverot debesu vārtus,

Vakaros atkal vērt tos ciet.

 

Naktī kā mirdzošam meteorītam

Ļauj no debesu krūtīm rist,

Gaiši zilbošās liesmās tītam,

Zvaigžņu lietū uz zemi krist.

 

Ja uz zemes es atkal dzimstu

Un man atkal būs saknes laist,

Lai es kā roze birstot rimstu,

Kas pa rudeņa vējiem gaist.

 

Lai kā liegu lapiņu kliedu,

Atrisušu no galotnes,

Mani kā smaržīgu jasmīna ziedu

Ziedoņa vēsmiņas gaisos nes.

 

Vētrā dod man uznirt kā kaivai

Un, kad negaiss ēnu sāk mest —

Dod man dzīvības grimstošai laivai

Dvēseles spārnus pāri plest.

 

Visur, kur pēdējās atliekas vācu,

Kad jau vakara saule man riet,

Raudot es dzīvē iekšā nācu,

Smaidot es gribētu projām iet. —

 

— — Ak, tikai dabai ar devīgām rokām

Dievi dod dzīvības uguni kurt,

Cilvēkam jāiet caur dzimstības lokam,

Jāiet caur visām sāpēm un mokām,

Beidzot tam vīstošā vecumā gurt.

                                             1942

 

Уход в прекрасное

В миг, когда у последней ступени

Время проститься с жизнью велит,

Дай Прекрасного прикосновеньем

Жажду предсмертную утолить.

 

В миг, когда приближаясь к отходу,

Время наряд земной вернуть,

Дай чернеющий мрак непогоды

Шалью радуги обернуть.

 

Туфли в золоте дай — надену

И шагну, раздвигая тьму

В ночь, спешащую дню на смену,

Страх Неведомого уйму.

 

Алым облаком править мне бы,

Средь небесных светил витать,

Отворять на рассвете небо,

Вечерами вновь затворять.

 

Ночью ярко сиять, искриться,

Словно сам в небесах рождён,

Света всполохами пролиться —

Звёздным пасть на поля дождём.

 

Если снова в земного края

Почве корни пущу, ростки,

Дай мне розой уйти, теряя

С ветром осени лепестки,

 

Невесомой кружить листвою,

Той, что ветер с вершин несёт,

Дай жасмина душистой звездою

Вознестись под небесный свод.

 

Чайкой взмыть над морской волною

В шторм, когда ни зги не видать,

Дай над тонущей жизни ладьёю

Парусом крылья души поднять.

 

Собралась, уже час назначен,

Вечереет, закат впереди,

Путь земной начинала с плача,

Дай с улыбкой с земли уйти.

 

— — Да, Господь лишь Природе в руки

Вечной жизни огонь даёт,

Человек в обречённом круге

Перетерпит и боль, и муки,

Завершив этот круг — уйдёт.

 

Bezspēkā

Gurst spēki — es sapņiem ļaujos,

Tie miera ainas auž:

Es jūtu, tava roka

Man mīļi galviņu glauž.

 

Man krūtīs jūtas atkūst,

No locekļiem stingums rīst,

Kā ziedoņa siltais lietus

Man asaras svabadi līst.

 

Un es tev stāstu un stāstu,

Ko ciešu svešatnē,

Cik drūmas bez saules dienas

Man aizrit vienatnē.

 

Kā es — kā izbiedēts putniņš,

Kā bārens bez pajumta,

Kā vārgs un nīkstošs stādiņš

Uz cieta klintāja.

 

Un tu man siltu dvašu

Uz aukstām rociņām dves,

Bez spēka saļimšu,

Tu mani klēpī nes.

                                 1899

 

В бессильи

В бессильи — мечте отдамся,

В ней обрету покой:

Ты голову мне погладишь

Ласковою рукой.

 

В груди моей лёд растает,

Тугой развяжется жгут,

И тёплым весенним ливнем

Слёзы мои потекут.

 

Тебе поспешу поведать,

Как ветер чужбины жесток,

Как мгла заслоняет солнце,

И как мой путь одинок.

 

Скитаюсь птенцом пугливым,

Бездомною сиротой,

Всё чахну росточком хилым

На голой скале крутой.

 

И ты мне озябшие руки

Согреешь дыханьем любви,

А если в бессильи рухну,

В объятья примешь свои.

 

Sfinksas mīkla

Sen sfinksas mīklas

Jau atsegtas ir,

Tik viena – kas mīla? –

Vēl jāizšķir:

 

No kādas dieves

Tā radīta?

Vai tā bij Gea

Vai Izīda?

 

Vai pirmās zvaigznes

Tā šūniņa?

Vai fluīds? Vai staru

Kopiņa?

 

Vai maza, vai liela?

Kāds mērs? Kāds svars?

Vai radības viela?

Vai radošs gars?

 

Kas mīl, tas mīlas

Nezina,

Bet, kas to uzmin,

Tam pazūd tā.

 

Varbūt tā tik ilgas,

Tik sapņu dēks,

Bet zemes tā lielākais

Ugunsgrēks.

 

Tās uguns, kas mūžam

Neapdziest:

Bezgala mīlēt –

Ir bezgala ciest.

                      1928

 

Загадка Сфинкса

Загадкам Сфинкса

Подведен счёт,

Любви разгадке

Настал черёд:

 

Какой богинею

Рождена?

Была то Гея,

Иль Исида?

 

Не первой звезды ли

Она искра?

Иль сноп лучей

Неземного костра?

 

Великим, малым

Войдёт в сердца?

Как плоть живая?

Как дух творца?

 

Нельзя разгадку

Найти, любя,

Не то покинет

Любовь тебя.

 

А обернётся

Тоской, мечтой -

То разгорится

В пожар земной.

 

И с тем пожаром

Не совладать:

Вовек любить

И вовек страдать.

 

Viens vienīgs vārds

Viens vienīgs vārds

Var nolīt kā auglīgs padebess

Uz vīstošās dvēseles,

Viens līdzjūtīgs vārds.

 

Viens vienīgs vārds

Kā varavīksna ceļam var pārstiepties,

Var putekļos zaigoties,

Viens vienīgs priecinošs vārds.

 

Viens vienīgs vārds

No augstākās kalna galotnes

Var nokāpt pie dvēseles,

Viens atpestošs vārds.

 

Viens vienīgs vārds

Ir trepes ar zelta turekļiem

Priekš nedrošiem kāpējiem,

Viens iedvesošs vārds.

 

Viens vienīgs vārds

Kā svētvakars dienu var iezvanīt,

Var atkal pacelt, kas krīt

Viens cilvēcīgs vārds.

                                 1925

 

 

Одно единственное слово

Одно единственное слово,

Что увядающей душе

Дарует силы к жизни новой,

И в нём - сочувствие тебе.

 

Одно единственное слово

Подобно радуге-дуге

В пыли дорог играть готово,

И это - радость в дар тебе.

 

Одно единственное слово,

Что с гор вершин, коль ты в беде,

Спешит, не ведая иного,

И в нём – спасение тебе.

 

Одно единственное слово –

Опора, коль не хватит сил

Подъёма одолеть крутого,

Знак ободрения – посыл.

 

Одно единственное слово

Способно чудо сотворить,

И о грядущем возвестить,

Коль человечность в нём – основа.

 

Рiramīda

Vai saule var tikai rītsaule būt?

Vai pusdienas karsme to nesajūt,

Visvarenā diena kad kaist?

 

Vai vakara piepildījums

Nav vairāk kā rīta solījums?

Vai vienīgi jaunībā dzīvi redz?

Ne mūža piedzīvojums

Kas lielas bagātības sedz?

 

Vai visa dzīvotā dzīve,

Kas celta labā un dailē,

Nav augoša piramīda,

Kas nobeidzas augstākā smailē?

                                        1939

 

Пирамида

Быть солнцу утренним, рассветным,

И только? Разве не ответным

На зов полуденных страстей?

 

И не дороже ль дар под вечер

Всех обещаний ранней речи?

Ценнее ль юношеский пыл

Того, что опыт накопил?

 

И разве всё, что пережИто,

Что полнилось красой, добром,

Не разрастётся пирамидой

Ввысь устремлённым острием?

 

Dzejnieka būtība

Bez gala mīlēt un bez gala nīdēt –

Ir abas viņā sietas pretības,

Uz kā viņš acis met, tas iesāk spīdēt,

Un, ko viņš skar, tas tūdaļ aizdegas,

Tā dusmu draudiens - asa sudrabbulta,

Tā laipnais glaudiens – maigā mūzas gulta.

 

Tam visas dziļās dzelmes radniecīgas,

Tam katra puķīte ir acuraugs,

Un viņā aiztrīs visas sāpju stīgas,

Ikvienam cietējam viņš tuvs un draugs,

Pats savas sāpes viņš kā laimi lolo,

Tai lielā masu korī dzied viņš solo.

 

Kā drūmā lira raud, kā trako fleita,

Tā, smagi elsojis, viņš gaiši smies,

Tā dzeja – apskaidrotā debess meita,

Kas pekles karstiem skūpstiem ļāvusies.

No visām zvaigznēm viņa liktens zīlēts:

”No dieva apžēlots, no velna mīlēts.”

                                                    1928

 

Суть Поэта

Безмерно и любить, и ненавидеть –

В несовместимости единым целым стать,

Что по сердцу пришлось – блистательным увидеть,

Серебряные стрелы гнева запускать.

И что заденет – пламенем взовьётся,

А приголубит – музой обернётся.

 

Сродни ему морей бездонные глубины,

Струной ответною душа его дрожит,

Любой цветок – единственный, любимый,

Своею болью, словно счастьем, дорожит.

Страдальцу в помощь руку подаёт

И в хоре жизни сам – солируя, поёт.

 

То лиры плач, а то безумства флейты,

Стихи, возросшие в раю, иль пекле ада,

Ему услужливо подскажет голос чей-то.

По звёздам ход судьбы его отгадан –

Печальным он бывал, и озорным:

«Но Богом он прощён, и бес не в ссоре с ним».

 

Sadegt un spīdēt

Man mūžos nolemts kādu ceļu iet.

No pirmuguns, kas manā sirdī degta,

Es eju dzīvē kā ar liesmām segta,

Lai mana zvaigzne rietētu vai austu.

 

Es visur rada esmu lielumam,

Ar sīkumu, ko apņemt var ar roku,

Ar zemumu es gurdi zemē ploku,

Ja mani važās liktu, mani lauztu –

 

Man elpu atgūt vajag brīvības!

Man vairāk vajag nekā dzīves laimes,

Man kopā vajag visas tautas saimes,

Kas kalnā kāpis, neies lejā slīdēt. –

 

Pat mīla, lielākais virszemes spēks,

Kas manu dzīvi vidū pušu plēsa,

Tā pēdējo vēl manī neizdzēsa;

Es sadegu – nu manim vajag spīdēt.

                                              1933

 

Светить, сгорая

Мой путь навеки предопределён.

И я иду по жизни, пламенея,

В себе негаснущий огонь лелея,

Что изначально в сердце был зажжён,

 

Не утопаю в мелочном, земном,

И лишь возвышенным живу, великим,

Под низменного тяжким гнётом никну,

Предвестник гибели моей – кандальный звон.

 

Как сильно жажду вольности глотка я!

Всего дороже мне грядущего картина –

Как на гору взойдёт, собравшись воедино,

Народ, её вершин вовек не покидая. –

 

И даже, жизнь мою на части раздирая,

Любовь своей неодолимой силой

Того огня во мне не погасила;

И я светить должна, теперь уже – сгорая.

 

Kur esam līdzīgi

Mēs ne viens otram līdzīgi –

Mēs pretstati:

Es – tev,

Tu – man,

Varbūt pat naidīgi.

Bet vienā gan:

It kā pa uzkāptām kāpēm,

Es līdzīga tavām sāpēm.

                            1930

 

Чем мы подобны

Нет, мы друг другу не подобны,

Скорей враждебны – поневоле

Мы – антиподы

Я и ты.

И, лишь достигнув высоты,

Твоей равна я стану боли.

 

Dzejnieka acis

Ko dzejnieka acis uzskata

To apņem dīvaina burvība,

Tam jāraud – un nezin par ko.

 

Un, kas no dzejnieka rokām glausts,

Tas staigā it kā sapņos austs

Un sapņo – nezin par ko.

 

Kas dusējis dzejniekam reiz pie sirds,

Tas jūtas kā no dzīves šķirts,

Tam jāmirst – un nezin par ko.

                                          1920

 

Взгляд поэта

На ком поэт остановит взгляд,

Замрёт, его волшебством объят,

Заплачет – не ведая сам, о чём.

 

А тот, кого приласкал поэт,

Сквозь дрёму глядит на белый свет,

Мечтает – не ведая сам, о чём.

 

Кого однажды поэт любил,

Отвержен, и свет ему не мил,

И гибнет – не ведая сам, за что.

 

Kad tu ienāktu

Kad tu ienāktu –

Mana tukšā, aukstā istabiņa

Visa maija smaržas pieplūstu.

Visas puķes ziemā uzplauktu,

Baltie ziedi man ap rokām vītos,

Visas ziedoņstraumes atdarītos,

Kad tu klusām durvis atvērtu.

 

Kad tu ienāktu –

Vai es lielo laimi panest spētu?

Sāpju izkurtusī sirds vai izturētu?

Nē, man dvēsele pušu pārtrūktu,

Vājie dzīves guņi izdzistu.

Galvu tavā klēpī nolikusi,

Mirtu klusi.

 

Kad tu ienāktu –

Un es nāves cisās gultā gulētu,

Zirnekļi man apkārt vērptu tīklu,

Putekļi pāraustu smalku mīklu,

Pēkšņi es no miega uzlēktu,

Tavu dzīvi tālāk dzīvotu,

Kad tu ienāktu, -

Bet tu nenāc vairs - -

                            1934

 

Когда б вошел ты

Когда б вошел ты – 

Моя пустая, неприютная обитель 

Была б весенним дуновениям открыта, 

И полнит мая аромат обитель ту.

Мои запястья белыми соцветьями обвиты,

Зима, но всё вокруг уже в цвету –

Когда бы дверь неслышно отворил ты.

 

Когда б вошел ты – 

Я пережить смогу ль такое счастье?

Нет, сердце, душу разорвёт на части,

Погаснут тлеющие жизни огоньки, 

И я беззвучно, обессилев от тоски, 

В плену сердечного томленья,

Умру, припав к твоим коленям.

 

Когда б вошел ты –

А я под паутины пыльным покрывалом 

Уж на одре предсмертном возлежала,

Я б ото сна очнувшись, тотчас встала

Лишь для того, чтоб не в мечтах, а наяву

Своею жизнью продолжить жизнь твою,

Когда б вошел ты, – 

Но не войдёшь ты, нет…