Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Вера Бартошевская
Василий Барановский
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Германис
Андрей Герич (США)
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ария Карпова
Ирина Карклиня-Гофт
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Татьяна Колосова
Андрей Колесников (Россия)
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Димитрий Левицкий (США)
Натан Левин (Россия)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Тамара Никифорова
Сергей Николаев
Николай Никулин
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
А. Преображенская, А. Одинцова
Анастасия Преображенская
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн

Уникальная фотография

Борис Инфантьев, Иларион Иванов и Юрий Абызов

Борис Инфантьев, Иларион Иванов и Юрий Абызов

Бравший Ригу

Константин Гайворонский

Вести Сегодня, 10.10.2013

Генерал Масленников — неизвестный генерал Великой Отечественной

« — Ваши войска вступили в город?

— Пока еще нет.

— Верховный недавно разговаривал с генералом Масленниковым, и тот доложил ему, что некоторые подразделения уже в западной части Риги… Дело в том, — продолжал после небольшой паузы Антонов, — что Верховный хотел бы сегодня опубликовать приказ об освобождении Риги и в 22.30 произвести салют. У него есть важные мотивы, чтобы быстрее объявить о взятии Риги, разумеется, если она действительно взята. И потом Рига — это прежде всего левобережье, и Задвинье — что–то вроде предместья. Так что главное уже сделано…»

Так начальник штаба 2–го Прибалтийского фронта генерал Сандалов описывает свой разговор с начальником Генштаба РККА генералом Антоновым днем 13 октября 1944 года. Как видите, дата освобождения Риги — 13 октября — задана именно докладом генерала Масленникова. А между тем нам практически ничего не известно о нем, командующем 3–м Прибалтийским фронтом.

В советское время Масленников не то чтобы потерялся среди других командующих фронтами — его вообще старались не упоминать. Например, маршал Василевский, у которого Масленников был заместителем во время войны с Японией в 1945–м, не написал про него ни слова. Тому есть определенные причины, но относятся они к последним дням жизни генерала, а мы пойдем по порядку.

Генерал «внутренних» войск

17–летний телеграфист Ваня Масленников в Красную армию пошел с первых дней революции, и «вертикальные лифты» Гражданской войны уже через два года подняли его до командира 126–го кавалерийского полка. Как вам? Затем Масленников попал в пограничные войска ОГПУ, бился с басмачами в Средней Азии, рос в званиях и к началу войны с немцами дорос до заместителя наркома внутренних дел СССР по пограничным и внутренним войскам. Круче в НКВД был только сам товарищ Берия.

Именно из этих войск была сформирована 39–я армия, которую в 1941–м возглавил генерал–лейтенант Масленников. В контрнаступлении под Москвой армия отличилась, выйдя в тыл немцам под Ржевом, причудливо изломав линию фронта. Увы, ту замысловатую фронтовую загогулину не удалось превратить в полноценный котел типа Сталинградского — не хватило сил. А в июле 1942 года немцы ответили операцией «Зейдлиц» — 39–я армия была окружена.

За месяц до этого в новгородских топях погибла окруженная 2–я ударная армия генерала Власова. 39–я армия один к одному повторила ее трагедию: быстрый развал управления, неудачные попытки прорваться, смерть или плен большинства окруженцев. За одним исключением — Масленников, в отличие от Власова, в плен не попал. Штаб 39–й армии настойчиво пробивался из котла. «В лесу кишело много народу, но Масленников приказал в состав отряда никого больше не брать, тем более если это были незнакомые люди», — вспоминал связист Брагинский. С одной стороны, это печальный пример тактики «каждый за себя». С другой — Масленников хорошо понимал: если немцы узнают, что здесь командующий армией, то приложат максимум усилий для его захвата.

Чтобы не попасть в плен, застрелился раненый начальник штаба армии генерал Мирошниченко. Пропал без вести начальник политотдела. Был тяжело ранен осколком в ногу и сам Масленников. В эту критическую минуту с «большой землей» удалось установить связь, и за командармом выслали самолеты У–2. «В первые же два улетавших самолета были отправлены Масленников, член Военного Совета корпусной комиссар Фоминых, командующий артиллерией, двое раненых. Масленников велел найти место Ане Мушниковой, и эта стойкая и хрупкая девушка через каких–нибудь 30 минут была уже вне всей этой дикости окружения», — пишет Брагинский. Остатки штабной группы выводил из окружения генерал Богданов, погибший при прорыве.

Ставить в упрек Масленникову «бегство» из окружения не стоит. Генерал не хозяин своей судьбы. Ведь и Рокоссовскому приходилось улетать из котла 16–й армии на самолете, а погибни он со своими войсками — армия лишилась бы одного из лучших своих полководцев.

Несмотря на разгром 39–й армии, Сталин — на радостях, что не повторилась история с Власовым, назначил Масленникова с повышением — командующим Северо–Кавказской группой войск (фактически фронтом). Там он успешно притормозил атаки немцев на Кавказ, но вот в ходе зимнего контрнаступления провалился. «Вы оторвались от своих войск и потеряли связь с ними. Не исключено, что при таком отсутствии порядка и связи в составе Северной группы ваши подвижные части попадут в окружение», — слал ему Сталин грозные телеграммы. «Средства связи оказались неподготовленными к наступательным действиям. В итоге уже в первый день преследования части перемешались. 5–й гвардейский Донской корпус и танки не смогли опередить пехоту. Командование фронта пыталось навести порядок, но без особого успеха», — поясняет генерал Штеменко, замначальника оперативного управления Генштаба, выезжавший на место событий.

После провала очередного наступления на Таманский полуостров в апреле 1943–го Масленников был переведен с понижением — командовать 42–й армией под Ленинградом. Но тут он снова отличился при снятии блокады Ленинграда. И в апреле 1944–го возглавил только что созданный 3–й Прибалтийский фронт, в состав которого вошли четыре армии.

Даешь Ригу!

Став командующим фронтом, Масленников вошел в элиту Красной армии. Но и внутри нее были свои категории: командующие фронтами главных направлений и второстепенными. 3–й Прибалтийский относился ко вторым. «Создавая новое фронтовое объединение, мы отлично понимали, что больших перспектив оно не имеет. В 400 километрах перед ним простиралось уже море, — пишет Штеменко, добавляя, впрочем: — Но и в пределах такой дальности действий ему предстояло решить весьма значительные оперативные задачи».

Действительно, у 3–го Прибалтийского был шанс на свой Сталинград. В какой–то момент Ставка решила ударом этого фронта на Алуксне–Валгу отсечь от Риги группу армий «Север» в Эстонии. Тогда в историю войны вошел бы не Курземский, а Видземский котел. Но не удалось.

Отчасти тут вина самого Масленникова, полководческие способности которого все же недотягивали до «грандов» уровня Жукова, Рокоссовского, Конева. Некоторые вообще считали его тупым энкавэдэшным генералом. "Сегодня приказывает наступать одной дивизии, завтра — другой, совершенно не давая времени на организацию боя. И, конечно, мы несли ненужные потери. Масленников грозил, наказывал людей, видимо, думал таким образом выиграть бой. Нет! Бой можно выиграть только умением. «Ты меня учить будешь? Нет боеприпасов — иди сам в атаку!» При таком положении можно было сказать одно: «Слушаюсь, идти самому в атаку…» — в сердцах вспоминал генерал Гладков. Но дело в том, что такие строки можно прочитать практически о каждом советском генерале. Уж чего только о Гордове не писали, а поди ж ты — трижды кавалер полководческого ордена Суворова I степени.

Проблема Масленникова была еще и в том, что людьми, боеприпасами, танками второстепенные фронты снабжались по остаточному принципу. Все шло на Берлинское и Будапештское направления. В итоге, когда 14 сентября 1944 года фронт Масленникова перешел в решающее наступление в Прибалтике, пришлось ограничить глубину артподготовки всего 300–800 метрами от переднего края. Только на это снарядов и хватило. Немцы просто отвели свои части из первой линии траншей, а вторая осталась не обработанной огнем. Прорывать оборону пришлось большой кровью, с тяжелыми позиционными боями.

И чем ближе к Риге, тем становилось тяжелее. Немцы постепенно стягивали свои дивизии на небольшой пятачок у латвийской столицы. Если в сентябре их дивизия держала фронт в 20 км, то в октябре — всего 4–6 км. «Раздробить неприятельскую группировку и на этот раз не удалось. Она отошла с боями на заранее подготовленный рубеж в 60–80 километрах от Риги. Наши войска, сосредоточенные на подступах к столице Латвии, буквально прогрызали оборону противника, методично, метр за метром выталкивая его. Такое течение операции не сулило быстрой победы и было связано с большими для нас потерями», — вспоминал Штеменко.

Это из–за тяжелых потерь командующий 67–й армией генерал–лейтенант Романовский приказал под Ригой в каждой дивизии свести всю пехоту в один полк, потому что на три штатных стрелковых полка не хватало штыков. И даже при этом вместо положенных по штату девяти рот в 1244–м стрелковом полку 374–й стрелковой дивизии людей наскребли на четыре роты, а в 1250–м стрелковом полку 376–й стрелковой дивизии — на две. То есть когда вы читаете «376–я стрелковая дивизия начала наступление…», то надо понимать, что наступление вели 400 пехотинцев на двухкилометровом — а то и шире! — фронте. И этой горстке людей нужно было прорвать хорошо укрепленные позиции…

Бросок через Кишэзерс

3–й Прибалтийский фронт выходил к Риге тремя армиями. Масленников решил брать город 1–й ударной армией — с востока, из района Личи–Саласпилс. Потому что 61–я и 67–я упирались в озера, прикрывающие город с севера и северо–востока. Проблема заключалась в том, что и противник именно на восточном направлении — как самом опасном — создал оборонительную позицию «Нельке» и бросил сюда лучшие силы. 10–12 октября 1–я Ударная армия генерала Захватаева увязла в боях на «Нельке».

Но судьба Риги решилась далеко к югу от нее: 5 октября 1–й Прибалтийский фронт генерала Баграмяна размазал жидкую немецкую оборону под Шяуляем и через несколько дней вышел к Балтике. Группа армий «Север» оказалась отрезанной от Германии, а Рига вместо точки главного удара превратилась в периферию операции. Командующий группой армий «Север» Шернер получил добро от Гитлера на эвакуацию города, точнее — правобережной его части.

Именно в этот момент, в ночь на 12 октября, войска 67–й армии Романовского с помощью 76 ленд–лизовских амфибий Ford GPA и подручных средств форсировали Кишэзерс. В Межапарк были переброшены те самые четыре роты 1244–го стрелкового полка и две роты 1250–го стрелкового. Сбивая немецкие заслоны, они ринулись к центру города. Не успели. «Завершив в 2 часа 13 октября переправу основных сил через Даугаву, противник взорвал мосты через реку», — говорится в официальной истории 1–й Ударной армии.

Упершись в Даугаву, части Масленникова попытались с ходу форсировать ее. На левом берегу удалось создать несколько небольших плацдармов, но они были блокированы немцами. На пятачке севернее Кипсалы высаживался 1–й батальон 37–го гвардейского полка 12–й гвардейской стрелковой дивизии. Начальником радиостанции батальона был гвардии старший сержант Павлов. Он непрерывно корректировал огонь артиллерии с правого берега, трижды вызывал его на себя, дважды раненый, сам лег за пулемет, когда от батальона практически никого не осталось. За этот бой ему было присвоено звание Героя Советского союза. После войны его именем была названа улица в Риге, в 1990–е переименованная в Вишкю…

И хотя 3–й Прибалтийский и не сумел прорваться в Пардаугаву, в Москве решили, что тянуть нечего, и вечером 13 октября столица салютовала в честь освобождения Риги. А Масленников хоть и не сумел переправиться, но помог своими действиями 10–й гвардейской армии соседнего 2–го Прибалтийского фронта, которая освободила левобережье Риги к 12 часам 15 октября.

После войны

Это была лебединая песня Масленникова на советско–германском фронте. Управление 3–го Прибалтийского было расформировано, его армии передали другим фронтам. В августе 1945–го Масленникова назначат заместителем Василевского — главнокомандующего советскими войсками на Дальнем Востоке. За Манчьжурскую операцию 1945 года генерал армии Масленников станет Героем Советского Союза.

Дальше у него тоже все складывается неплохо. Командующий округом, учеба в академии, возвращение в МВД. В марте 1953–го сразу после смерти Сталина он снова становится замминистра внутренних дел СССР, то есть замом Берии. В этом качестве он участвовал сначала в переговорах, а потом в подавлении Воркутинского восстания в ГУЛАГе. Впрочем, как писал его участник Арман Малумян, «это было не восстание — это была мирная демонстрация с целью информировать новых хозяев Кремля о том, что происходит в лагерях». Масленников отметился фразой: «Организаторы саботажа в лагерном отделении № 10 вели себя более дерзко и вызывающе». Ну да, люди потребовали к себе человеческого отношения — забронзовевшему на руководящих постах МВД Масленникову это показалось неслыханной дерзостью. В ходе подавления волнений в поселке Юршор было убито 53 человека. Масленникову вскоре отольется эта кровь.

Летом 1953 года был арестован сначала Берия, а затем стали брать и его команду — Кобулова, Меркулова, Деканозова, Мешика. В этом списке был и Масленников. 16 апреля 1954 года его вызвал к себе генпрокурор СССР Руденко. А потом… «Я узнал потрясшую меня новость — Масленников застрелился в своем кабинете. Позднее мне стало известно, что его допрашивали о якобы имевшихся у Берии планах ввести в Москву войска МВД, находившиеся под его командованием, и арестовать все правительство. Такого плана в действительности не существовало, и Масленников решил: лучше покончить с собой, чем подвергнуться аресту», — вспоминал легенда советской разведки Судоплатов, и сам севший на 15 лет по итогам «дела Берии». Вот и ответ на вопрос, почему Масленникова неохотно и вскользь упоминали в советских изданиях о Великой Отечественной.

Что ж, Масленников слишком хорошо знал, что бывает с людьми, попавшими в жернова репрессивной системы, которую он сам помогал строить. И которая теперь срикошетила по нему. Как и на любом руководящем энкавэдэшнике 1930–1940–х, на нем висело много грехов. Но был и другой Масленников — командующий фронтом, бравший Ригу, кавалер ордена Суворова за сорванное немецкое наступление на Кавказ, Герой Советского Союза за Манчьжурию, проливший не только чужую, но и свою кровь за Родину. Будем помнить этого неоднозначного человека.

Кстати

Известно, что маршал Жуков недолюбливал Масленникова. Почему? Чужая душа потемки, но, может, потому, что Масленников сохранил эту самую копию распоряжения Жукова, посланного в Киевский особый военный округ за 12 дней до войны.

ВОЕННОМУ СОВЕТУ КОВО (В КОПИИ — ЗАМЕСТИТЕЛЮ НАРКОМА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР МАСЛЕННИКОВУ)

10 июня 1941 г.

Совершенно секретно

Начальник погранвойск НКВД УССР донес, что начальники укрепленных районов получили указание занять предполье. Донесите для доклада наркому обороны, на каком основании части укрепленных районов КОВО получили приказ занять предполье. Такое действие может спровоцировать немцев на вооруженное столкновение и чревато всякими последствиями. Такое распоряжение немедленно отмените и доложите, кто конкретно дал такое самочинное распоряжение.

Жуков.