Авторы

Виктор Абакшин
Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Борис Голубев
Юрий Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ария Карпова
Ирина Карклиня-Гофт
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Константин Обозный
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Георг Стражнов
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн

Уникальная фотография

Вечерняя школа для рабочих в Мюльграбене

Вечерняя школа для рабочих в Мюльграбене

Что думают о Латвии состоятельные россияне, переселяющиеся сюда на ПМЖ

Константин Гайворонский

«Ves.LV»

17.04.2013 

01_parinovВ 2006 году Михаил Паринов переехал из Москвы в Латвию на постоянное место жительства. То есть стал первой ласточкой среди тех россиян, кто выбирает нашу страну в рамках программы «вид на жительство в обмен на инвестиции».

К тому же и сам он сегодня как председатель правления юридического бюро Padva un partneri Baltija помогает этим людям в оформлении необходимых документов. Давайте посмотрим на Латвию глазами состоятельных россиян, выбирающих ее в качестве ПМЖ. С чужим мнением не обязательно соглашаться, но всегда полезно выслушать, не так ли?

— Михаил, а почему Латвия?

— Наверное, сначала надо объяснить, почему не Москва. Это замечательный город с точки зрения зарабатывания денег, но очень некомфортный с точки зрения жизни. Я в пробках по дороге на работу, с работы и на встречи проводил по 4–5 часов. Уезжал из дома в 8 утра, возвращался в 8 вечера — собственно жить было некогда.

Да, в Риге меньше театров, но здесь в театре мы бываем в сто раз чаще. Потому что здесь до театра даже из Юрмалы максимум 30 минут, а в Москве поход в театр выливается в настоящую общевойсковую операцию: в середине дня нужно уехать с работы, забрать жену, пробраться через пробки, где–то припарковаться. Десять раз подумаешь: надо оно тебе?

Вторая проблема — безопасность. Когда мы переехали в Латвию, нашей дочери было почти 12 лет. За эти 12 лет в Москве она самостоятельно на улицу не выходила ни разу. Наше детство, когда мы запросто общались со сверстниками во дворах, для сегодняшней Москвы невозможно представить — ребенка просто страшно отпускать одного на улицу.

Кроме того, нам не очень нравились политические события. И когда стало понятно, что ситуация не будет улучшаться, а будет только ухудшаться…

— Но почему не Англия, Франция, Германия?

— У нас была возможность пожить в других странах по месяцу–два. И тогда начинаешь понимать, что в нашем возрасте, переехав в страну старой Европы, мы до конца жизни будем эмигрантами, как бы хорошо ни изучили язык. Латвия в этом плане уникальная для россиян страна: здесь нет ассимиляции. Проблемы, которые мы тут встретили на первом этапе, носили исключительно бытовой характер — где находятся магазин, поликлиника, аптека. То есть как при переезде из одного города в другой внутри страны. И дело не только в языке…

— Хотите сказать, что ментально Латвия по–прежнему в составе России?

— Наверное, все же — Советского Союза. Хорошо это или плохо, но мы все воспитывались в то время и сходства между нами — неважно, говорим о русских, латышах, украинцах, поляках, евреях — гораздо больше, чем различий. Здесь намного более открытое общество, свойственное молодой стране. И эмигрантами мы тут не ощущали себя ни одного дня.

— Какие самые яркие первые впечатления от страны?

— Отношение государственного аппарата к жителям. Первые пять лет надо ежегодно продлевать временный вид на жительство, и к походу в Управление по делам гражданства и миграции я с внутренним ужасом морально готовился несколько месяцев. Нет, мы отвечали всем требованиям, все документы в порядке. Но привыкнув к российским чиновникам, я испытывал дискомфорт от одной мысли о походе в госучреждение. Пока не понял, что если ты выполняешь все требования, то переживать совершенно не о чем. И это относится к госаппарату на всех уровнях, вплоть до сотрудника дорожной полиции. В России действует неписаный общественный договор: например, едешь 100 км\час при разрешенных 60, тебя останавливают, отдаешь деньги и под пожелание «счастливого пути» едешь дальше.

Всем удобно, всех устраивает. Обратной стороной этого «удобства» являются коррупция и система вымогательства взяток. Наверняка и в Латвии есть случаи коррупции. Но она не носит системного характера, и это разница… Ее сложно понять тем, кто может сравнить ситуацию с Эстонией, где коррупции на дорогах нет вообще, и не может — с Россией или Украиной. Это небо и земля.

И еще что сразу бросилось в глаза: выражение лиц людей на улицах. Даже в период кризиса оно сильно отличается от выражения лиц москвичей. В Москве непрерывная гонка, все агрессивны и угрюмы, на улицах крайне редко улыбаются. В Латвии, мне кажется, люди чувствуют себя лучше и комфортнее, и это видно даже по выражению лиц.

— А когда вы начали говорить «у нас в Латвии»?

— Дочь уже через год, возвращаясь из поездки, сказала «скоро будем дома». У нас с женой этот процесс шел дольше. Переломными были последние годы, когда за событиями внутри Латвии мы стали следить больше, чем в России. Мы, конечно, смотрим, что там происходит, хотя бы потому что весь бизнес нашей компании связан с российскими клиентами, но это уже скорее необходимость, чем интерес.

— Тогда перейдем к нашим новостям. Переезжая в Латвию, вы были в курсе наших проблем в отношениях между двумя общинами?

— Конечно, потому что и до этого бывали здесь. Но поскольку мы приехали из другой страны и у нас изначально не было той обиды, которая есть у многих русскоязычных здесь с 1990–х, мы ко всему происходящему относимся более взвешенно. У нас уже достаточно большое количество знакомых и друзей из латышской среды. И я вижу, что в определенной прослойке общества всем абсолютно все равно, какой национальности человек, вопросы языка либо вовсе не обсуждаются, либо обсуждаются совершенно в другом ключе.

— То есть национальный вопрос — это вопрос «низов»?

— Я бы использовал слово «маргиналы». Я могу ошибаться, но в успешной части общества острота национального вопроса существенно меньше. А проблемы, по–моему, связаны с маргинальной прослойкой в обеих общинах, которая и является основным препятствием для интеграции.

— Но и вы не могли не столкнуться с ситуацией, когда, например, вашей дочери пришлось в школе большинство предметов сразу начать изучать по–латышски.

— Тут помогло то, что она к моменту переезда достаточно прилично говорила по–английски. У нее появился просто еще один язык. Первый год учебы был действительно сложный, но сегодня у нее по латышскому языку и литературе оценки даже чуть выше, чем в среднем в классе. Я думаю, это во многом зависит и от настроя родителей. Мы на второй год жизни пошли на курсы латышского языка, хотя острой необходимости в этом не было. Но мы считали, что, живя в другой стране, просто стыдно не знать языка. И дочь это видела.

— А россияне, которые сегодня приезжают в Латвию в поисках «запасного аэродрома», насколько они знакомы с внутренними проблемами страны?

— Они о них знают хотя бы потому, что это одна из популярных тем российского телевидения. Причем проблемы Латвии преподносятся в таком гротескном виде, что очень часто разговор начинается так: а тут можно на улице по–русски говорить? Это безопасно? И после первого дня в Риге все понимают, что то, что им показывали по телевизору, и реальная жизнь — две большие разницы. Опять же повторю: у этих людей нет изначальной обиды, которая, как мне кажется, лежит в основе существующих на сегодня межнациональных проблем. Да, они читают и смотрят местные русские СМИ — надо же понимать, какие проблемы беспокоят страну, с которой связываешь будущее. Но на бытовом уровне, по крайней мере в Риге, для них этих проблем не существует вообще.

— То есть борьба за русский язык, за права неграждан…

— …их не очень интересует. Более того, подавляющая часть тех, с кем я это обсуждал, убеждены, что, например, придание русскому языку статуса государственного ничего хорошего для Латвии не влечет.

— Кажется, я понимаю. Люди приезжают в Ригу и видят, что та «картинка», которую им показали по телевизору, сильно отличается от реальности. И из этого делают вывод, что проблем не существует вообще, так?

— Нет, проблемы существуют, и люди это видят. Но они воспринимают их по–другому. Да, с одной стороны, требовать знания языка от людей старшего поколения, которым физически его сложно освоить, наверное, не вполне справедливо. С другой стороны, им кажется странным, что люди могли всю жизнь прожить в стране и не знать латышского языка. Поэтому тут…

— …они полностью на стороне государства.

— По языковому вопросу — да.

— Получается, с одной стороны, среди главных преимуществ Латвии россияне неизменно называют «здесь все говорят по–русски». А с другой — попытки русской общины добиться хоть какого–то статуса для русского языка их не интересуют. Вы не видите тут противоречия?

— Мне кажется, никакого противоречия нет — «русским русским» комфортно и то, что везде, включая государственные учреждения, они могут общаться по–русски, и то, что Латвия — это не Россия.

При этом считаю необходимым отметить, что широкое, практически повсеместное распространение русского языка в Латвии имеет и очень большие плюсы, которые, правда, еще надо материализовать. Например, всем известно, что Великобритания уже долгие десятилетия известна как крупнейший в мире экспортер среднего и высшего образования. Предыстория вопроса понятна: страна — бывшая метрополия, единый для всех частей содружества язык — английский. Латвия как, с одной стороны, часть бывшего СССР, так, с другой стороны, независимое государство — член Европейского союза, имеет, на мой взгляд, огромный потенциал для развития совершенно нового направления экспорта — экспорта высшего образования на русском языке.

— В одном из интервью вы достаточно критично отозвались о тех, кто смотрит российское телевидение в Латвии…

— Надо просто понимать, что эти каналы нацелены на внутрироссийскую аудиторию. И то, что они показывают про Латвию, нацелено на поддержание образа России, окруженной врагами. Куда легче объединить общество не вокруг чего–то, а против чего–то. Но это изначально продукт для внутрироссийского потребления. И я не очень понимаю как люди могут физически жить в одной стране, при этом информационное пространство у них — из другого мира. И немалую часть информации о собственной стране они получают оттуда. И все их интересы, все, о чем они думают и говорят, находятся там. Я не хочу сказать, что это элемент шизофрении, но что эта ситуация однозначно способствует появлению этой болезни, — факт.

— Это как раз очень понятно, стоит только посмотреть выступления разных «интеграторов» по ЛТВ…

— Безусловно, я это не к тому, чтобы запретить российское телевидение. И безусловно, государство должно иметь адекватную программу интеграции — не ассимиляции, а именно интеграции. Если в области экономики с приходом коалиции во главе с Домбровскисом появились последовательные, адекватные программы действий, то в области межнациональных отношений никакой государственной политики я не вижу. А то, что есть, либо совсем неправильные вещи, либо профанация. На вопрос «почему?» у меня ответа нет.

— Спасибо за беседу.

Вопросы о главном

— Скажите, а разница менталитетов между латвийскими русскими и россиянами чувствуется?

–Однозначно! В России несоблюдение законов — национальная забава, причем вне зависимости от национальности. В Латвии совершенно другая ситуация, хотят жители страны или нет, но они живут в совершенно другой законодательной ситуации. И очень многое впитали из европейской культуры поведения.

— А русский язык в Латвии отличается?

— Только отдельные слова… Например, в Латвии говорят «пойти на базар», а москвич всегда скажет «пойти на рынок». Или слово «кулек» здесь общеупотребимо в качестве пакета. А в Москве кульком назовут только сооружение из бумаги. Для меня, например, долгое время было загадкой, что такое шуфлятки. Но в целом образованная часть общества говорит ровно на том же языке, что и в России.