Авторы

Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Василий Барановский
Вера Бартошевская
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Ираида Бундина (Россия)
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Герич (США)
Андрей Германис
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Оксана Дементьева
Надежда Дёмина
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ария Карпова
Ирина Карклиня-Гофт
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Андрей Колесников (Россия)
Татьяна Колосова
Марина Костенецкая
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Натан Левин (Россия)
Димитрий Левицкий (США)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Николай Никулин
Тамара Никифорова
Сергей Николаев
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Константин Обозный
Григорий Островский
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Ина Ошкая
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
Анастасия Преображенская
А. Преображенская, А. Одинцова
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин
Фёдор Эрн
Александра Яковлева

Уникальная фотография

Выпуск РГРСШ 1927 года

Выпуск РГРСШ 1927 года

К новому берегу

Элина Чуянова

«Ves.LV»

29.01.2013

05_vita1

Как русская девушка из латгальской провинции приехала покорять столицу и случайно стала латышкой. Таких примеров в новой Латвии немало. Вот хотя бы Алексей Лоскутов и Андрей Юдин.

Оба юристы, политики. Первый — абсолютно латышскомыслящий человек, по сути, сын своего идеологического противника, бывшего завотделом ЦК КПЛ Геннадия Лоскутова. Второй — родился в русской семье, а чувствует себя родным в латышской среде. Среди подобных «трансформеров» — педагог Людмила Сочнева, врач Андрей Пожарнов, искусствовед Хелена Демакова, певица Мария Наумова. И масса других, менее известных людей. Одни идут на смену своего ментального кода осознанно, у других это получается незаметно для себя.

С банковской служащей Витой Живухиной мы познакомились на семинаре для латышских предпринимателей. Когда дискуссия о национальных особенностях бизнеса была исчерпана, слова попросила симпатичная девушка с очень живой, подвижной мимикой. «Не похожа на латышку», — подумала я. Она встала и выплеснула чопорной публике свои переживания о том, как ей не хватает в повседневной жизни русской речи, литературы, полноценного общения на родном языке, как надоело писать в чатах русские слова латиницей. Все это было произнесено на одном дыхании и, естественно, на чистом латышском языке. Казалось, ей нужно выговориться…

Тоска по кириллице

— Недавно открыла для себя прелесть чтения русских книг, особенно упиваюсь классикой, перечитываю «Мастера и Маргариту», хотя идет нелегко, — признается Вита «Вести Сегодня». — Так получилось, что последние лет десять я погружена в чисто латышскую среду. Все это время казалось нормальным читать латышские журналы, а в соцсетях переписываться со знакомыми на крейзи–рашн. И вдруг будто током стукнуло: что это я уродую транслитом свой родной язык, пишу — u menja? Это страшно, когда тебе нужно писать по–русски, а ты вдруг задумываешься: как это? Ведь все это время я обходилась даже без русских букв на компьютерной клавиатуре. Теперь пересматриваю свои привычки. Кстати, многие мои русские знакомые, давно уехавшие работать или учиться в Англию, стали возвращаться к кириллице, хотя первое время вели свои странички в Фейсбуке только на английском. Не думаю, что это какой–то демарш или бунт против унификации и глобализации, скорее сладкое чувство ностальгии по родным корням, фамильной памяти. Ты понимаешь, что теряешь что–то очень важное, и тебе хочется это вернуть.

…Вита Живухина родом из Краславы, где, по ее словам, вполне можно обходиться без латышского языка. Бабушка у нее латышка, но в семье всегда говорили по–русски: муж бабушки — из России. Еще задолго до реформы–2004 во многих русских школах Латвии ввели билингвальное обучение, и знаменитая краславская школа «Варавиксне», которую 10 лет назад окончила Вита, не стала исключением. Девушка сдала госязык на самую высшую категорию «А» и по другим предметам училась прекрасно. Поступать в Рижскую Банковскую высшую школу она поехала еще до выпускных экзаменов. Поступила!

Глубокое погружение

— На лекциях первое время было трудно, — не скрывает Вита. — Я понимала, о чем речь, но не успевала записывать за преподавателями — они читают очень бегло. В итоге бывало так: лекция заканчивается, а у меня пустая тетрадь. Я могла конспектировать только на том языке, на котором думала, а думала я на русском. Переломный момент был довольно болезненным. Но когда стараешься, рано или поздно все пойдет. У меня не было другого выхода. Вдобавок в Риге в общежитие моей соседкой оказалась латышка из глубинки, она вообще по–русски не говорила. Девочка была очень хорошая, и мы с ней подружились. А записывать на лекциях я стала, когда начала думать по–латышски, а не переводить в голове с одного языка на другой. Предметы были сложные, приходилось на них налегать, так что поначалу было не до книжек и развлечений.

Когда все вошло в колею, я вдруг поймала себя на мысли, что покупаю латышскую прессу. Вот иду в магазин и машинально беру журнал, который мне интересен, а он на латышском! В университете все на латышском, приходишь в общежитие — там тоже кругом латышский.

— А русские в Банковской школе разве не учатся?

— Учатся, но не так много. В общежитии, где проходила половина жизни, в основном жили латыши из района. Исключение — русские ребята из Даугавпилса, которые держались своей группой, довольно закрытой. А у меня особо–то и выбора не было: среда очень резко оказалась латышской — друзья, друзья друзей. Это получилось неосознанно. Я понимала, что вместе со средой меняются мои привычки и мироощущение, но не сопротивлялась. Другой язык, ментальность постепенно проникают в тебя, наполняют. Раз рефераты ты пишешь на латышском, значит, в библиотеке ищешь уже латышскую литературу. Я читала сложные, философские вещи вроде Ошо и Конфуция, а потом мы в компании их обсуждали…

«Дедовщина» по–рижски

В Риге латгальской провинциалке выпало двойное испытание. Ей пришлось не только постигать сложные банковские науки на неродном языке, но еще и завоевывать свое право на равное обращение среди столичных «штучек».

— Было даже не трудно, а больно, — честно говорит Вита. — Убивало все: чужая обстановка, язык, люди. Первое время звонила со слезами маме, а она мне: ну что делать — терпи. Именно на нашем курсе было очень мало приезжих, в основном учились рижане. И они считали себя выше нас сортом уже по факту рождения. Тебе указывали на твои отличия во всем: и в одежде, и в манерах, и в толщине кошелька. Из нас просто лепили аутсайдеров. Конечно, Краславу с Ригой сравнивать нечего — маленький город, население 12 тысяч. Но там я привыкла к тому, что меня и мою семью знают и уважают. Я никогда не была в тени: самодостаточная девушка, приличная ученица, самая быстрая в городе бегунья на дистанции 400 метров. А приехав в Ригу, словно упала в яму.

— Как вы это преодолевали?

— У меня довольно сильный характер. Но я никогда не стремилась никому ничего доказать. Просто налегала на занятия, делала свое дело, и постепенно отношение начало меняться. Все любят сильных. А коренной перелом в отношениях со снобами произошел, когда мы с подружкой после первого курса вернулись из Англии. Никто из наших однокурсников не был настолько самостоятельным, чтобы в одиночку отправиться в чужую страну на заработки. Большинство были такие избалованные маменькины детки. Не каждый может в 18 лет взять и поехать в никуда, где тебя никто не ждет. Мы нашли небольшой отель и устроились там официантками. Английский за два месяца просто взлетел! После возвращения у нас стал более широкий взгляд на вещи, появилась уверенность в своих силах. И на нас начали смотреть другими глазами. Ведь как ты себя ощущаешь, так тебя и воспринимают.

Стеклянная стена

— У меня есть русские знакомые — абсолютно двуязычные, которые в советское время работали в чисто латышских коллективах. Они вспоминают, что латыши никогда не воспринимали их как равных и не пускали дальше «прихожей» — будто стеклянная стена была между ними. Вы на работе с подобным не сталкиваетесь?

— Уже нет. Со временем удалось преодолеть стеклянную стену. У нас в банке все говорят только по–латышски. Несмотря на то что мы прекрасно ладим с друзьями–латышами, искренне относимся друг к другу, латышско–русская тема рано или поздно всплывает и приводит к каким–то дискуссиям. Например, на прошлой работе один из руководителей был очень политически активный и часто меня подкалывал, задавал разные вопросы, особенно перед выборами. Даже если это не выходит за рамки шутки, ты понимаешь, что за несерьезностью скрывается проблема. Но я научилась спокойно эти вещи воспринимать. Раньше, если в моем присутствии кто–то начинал задевать русских, шла в наступление. А теперь отношусь снисходительно. Я вижу, что у человека просто низкий уровень культуры и образования — ему все равно ничего не докажешь. Он не в состоянии даже предположить, что завтра его оценки могут в корне измениться: ну возьмет он и в русскую девушку влюбится!

Две большие разницы

— Какие качества у латышей вам нравятся?

— Они такие все… макслиниеки. Если сравнивать Русскую драму и Яунайс Ригас театрис, то мне больше нравятся постановки последнего — там больше жизни. Мне кажется, многие латыши в каком–то смысле более свободны от чужого мнения, не зависят от того, какое впечатление они производят. Латышки могут позволить себе поправиться немного — их это не беспокоит так, как русских. Они запросто могут прийти утром на занятия или на работу без макияжа — и ничего страшного не случится. А русские обязательно накрасятся, даже если не спали всю ночь или плохо себя чувствуют. Латыши более сдержанны, толерантны. Они одеваются так, чтобы им было комфортно, а не так, как от них ждут. У них меньше показухи. Я вот в латышскую компанию никогда не оденусь так, как в русскую, и в жизни не надену что–то блестящее. С латышами я более простая, не напускаю на себя ничего. У русских все более остро. Шутки острее, одежда ярче, разговор громче. Когда я сильно взволнована, в латышской компании никогда не стану употреблять крепкое словцо — тут даже контролировать себя не надо. А в русской компании все само с языка слетает, и даже очень органично…

— А что нравится у русских?

— Они теплее. Латыши все же холодные. Но, с другой стороны, они не так лезут в душу, как русские. Русские и свою душу вытряхнут, и в твою залезут. Вот я с тобой «догола разделась», и ты давай! Со мной такое бывает. Я открытый человек по природе. Могу быть очень откровенной, даже когда это никому не нужно. Со временем стала поумнее, посдержаннее. И все же если выбирать, то русская искренность мне нравится больше, даже несмотря на то, что она иногда бывает глупой и чрезмерной. По мне лучше так, чем совсем без эмоций…