Авторы

Виктор Абакшин
Юрий Абызов
Виктор Авотиньш
Юрий Алексеев
Юлия Александрова
Мая Алтементе
Татьяна Амосова
Татьяна Андрианова
Анна Аркатова, Валерий Блюменкранц
П.Архипов
Татьяна Аршавская
Михаил Афремович
Вера Бартошевская
Василий Барановский
Всеволод Биркенфельд
Марина Блументаль
Валерий Блюменкранц
Александр Богданов
Надежда Бойко (Россия)
Катерина Борщова
Мария Булгакова
Янис Ванагс
Игорь Ватолин
Тамара Величковская
Тамара Вересова (Россия)
Светлана Видякина
Светлана Видякина, Леонид Ленц
Винтра Вилцане
Татьяна Власова
Владимир Волков
Валерий Вольт
Константин Гайворонский
Гарри Гайлит
Константин Гайворонский, Павел Кириллов
Ефим Гаммер (Израиль)
Александр Гапоненко
Анжела Гаспарян
Алла Гдалина
Елена Гедьюне
Александр Генис (США)
Андрей Германис
Андрей Герич (США)
Александр Гильман
Андрей Голиков
Юрий Голубев
Борис Голубев
Антон Городницкий
Виктор Грецов
Виктор Грибков-Майский (Россия)
Генрих Гроссен (Швейцария)
Анна Груздева
Борис Грундульс
Александр Гурин
Виктор Гущин
Владимир Дедков
Надежда Дёмина
Оксана Дементьева
Таисия Джолли (США)
Илья Дименштейн
Роальд Добровенский
Оксана Донич
Ольга Дорофеева
Ирина Евсикова (США)
Евгения Жиглевич (США)
Людмила Жилвинская
Юрий Жолкевич
Ксения Загоровская
Александр Загоровский
Евгения Зайцева
Игорь Закке
Татьяна Зандерсон
Борис Инфантьев
Владимир Иванов
Александр Ивановский
Алексей Ивлев
Надежда Ильянок
Алексей Ионов (США)
Николай Кабанов
Константин Казаков
Имант Калниньш
Ирина Карклиня-Гофт
Ария Карпова
Валерий Карпушкин
Людмила Кёлер (США)
Тина Кемпеле
Евгений Климов (Канада)
Светлана Ковальчук
Юлия Козлова
Татьяна Колосова
Андрей Колесников (Россия)
Марина Костенецкая, Георг Стражнов
Марина Костенецкая
Нина Лапидус
Расма Лаце
Наталья Лебедева
Димитрий Левицкий (США)
Натан Левин (Россия)
Ираида Легкая (США)
Фантин Лоюк
Сергей Мазур
Александр Малнач
Дмитрий Март
Рута Марьяш
Рута Марьяш, Эдуард Айварс
Игорь Мейден
Агнесе Мейре
Маргарита Миллер
Владимир Мирский
Мирослав Митрофанов
Марина Михайлец
Денис Mицкевич (США)
Кирилл Мункевич
Сергей Николаев
Тамара Никифорова
Николай Никулин
Виктор Новиков
Людмила Нукневич
Григорий Островский
Ина Ошкая
Ина Ошкая, Элина Чуянова
Татьяна Павеле
Ольга Павук
Вера Панченко
Наталия Пассит (Литва)
Олег Пелевин
Галина Петрова-Матиса
Валентина Петрова, Валерий Потапов
Гунар Пиесис
Пётр Пильский
Виктор Подлубный
Ростислав Полчанинов (США)
А. Преображенская, А. Одинцова
Анастасия Преображенская
Людмила Прибыльская
Борис Равдин
Анатолий Ракитянский
Глеб Рар (ФРГ)
Владимир Решетов
Анжела Ржищева
Валерий Ройтман
Ксения Рудзите, Инна Перконе
Ирина Сабурова (ФРГ)
Елена Савина (Покровская)
Кристина Садовская
Маргарита Салтупе
Валерий Самохвалов
Сергей Сахаров
Наталья Севидова
Андрей Седых (США)
Валерий Сергеев (Россия)
Сергей Сидяков
Наталия Синайская (Бельгия)
Валентина Синкевич (США)
Елена Слюсарева
Григорий Смирин
Кирилл Соклаков
Георг Стражнов, Ирина Погребицкая
Георг Стражнов
Александр Стрижёв (Россия)
Татьяна Сута
Георгий Тайлов
Никанор Трубецкой
Альфред Тульчинский (США)
Лидия Тынянова
Сергей Тыщенко
Павел Тюрин
Нил Ушаков
Татьяна Фейгмане
Надежда Фелдман-Кравченок
Людмила Флам (США)
Лазарь Флейшман (США)
Елена Францман
Владимир Френкель (Израиль)
Светлана Хаенко
Инна Харланова
Георгий Целмс (Россия)
Сергей Цоя
Ирина Чайковская
А.Чертков
Евграф Чешихин
Сергей Чухин
Элина Чуянова
Андрей Шаврей
Николай Шалин
Владимир Шестаков
Валдемар Эйхенбаум
Абик Элкин

Уникальная фотография

Участники семинара, посвященного 300-летию присоединения Лифляндии к Российской империи

Участники семинара, посвященного 300-летию присоединения Лифляндии к Российской империи

Листая каменные страницы - IV

Юрий Абызов

"Даугава", 1999, №2

Рига — город светский, деловой, прагматичный, не склонный к излишним сентиментам и при этим живущий в сфере общеевропейской культуры. А эго предполагает, что в основе ес лежит христианское вероучение. То, что на одном из наших зданий можно увидеть модель древнегреческого Олимпа (№1, ул. Лачплеша, 61), еще не говорит о реанимации античных богов. Пиетета, то есть благочестивого вознесения па высоту религиозного идеала, здесь нет, есть только приобщенность к традиционно-эстетической норме. Большая поверхность фасада требовала изображения чего-то возвышенного, классического. И что может быть более классическим, чем Громовержец Зевс с синклитом богов.



Потому и встречаются вокруг во множестве разрозненные элементы этого мира. Все, что когда-то было плотью элегических мистерий, давно превратилось в собрание осколков и фрагментов, символов уже безрелигиозного характера.




Образы, порожденные христианством, не так холодны для нашего восприятия, какуюто теплоту ощущает даже безверный человек. Другое тело, что время часто размягчает жесткий канон, приглушает сакральноеть, в результате чего канон удастся переоформить и персвыразить.
Эта эпитафия (№2, ул. Ридзиняс, на задах дома по ул. Калею, 52) воспроизводит один из краеугольных моментов христианского учения: первородный грех. Адам, Ева, древо поз-





нания добра и зла, Змий. Всё это знакомо, но здесь трогает именно примитивно-наивная отделка и назидательность.
Но вот подошло наше время — и мы видим (№ 3, ул. Калею, 14/16), как сюжет этот здесь уже не столь учительный. Интонация не та. Грехто здесь, как говорится, младенческий — “не ведают, что творят”, предлагая отведать яблоко.
В средневековье но сути дела не было деления на детей и взрослых. Ребенок очень редко причислялся к сонму взрослых, так что возвеличивание умилительной детскости не было распространено. Кроме того, следует считаться с тем, что всс детское уже было воплощено собирательно в младенце Иисусе. А вокруг этого никакой игры не могло быть.
    

Единственно, где детские невинные личики проявлялись, — это там, где должны были витать ангелы, вернее, ангелочки (№ 4, ул. Марсталю, 23).
Но со временем их вытес г шли реал и ст и ч ески е пухлые младенцы, уже в силу своей невинности символизирующие благое начало, освящающие мир, покой и сулящие благоденствие дому. Младенцы оказались довольно динамичной фактурой, так что потеснили даже мускулистых титанов, подпирающих или небесный свод или балочные перекрытия, и даже кариатид — то есть женские фигуры того же назначения.
Понятно, что эти “ пупсы ”(№ 5, ул. Пернавас, 43) не несут на себе никакой реальной тяжести, но только символизируют надёжность строения и сулят ему процветание — отсюда и рог с цветами.




Насколько отличны паши представления об облике ангела от представления обывателя XV—XVI веков. Это изображение (№6, ул. Лайпу, 5) в свое время привлекло внимание одного московского профессора (правда, не гуманитария), который потом в письме просил меня подтверди ть, что это что-то вроде визитной карточки средневекового не то мясника, не то кожемяки. Заблуждение это объяснялось, вероятно, тем, что в то время изображение было в плохом состоянии и виднелась только коренастая фигура мужчины с засученными рукавами.
Пришлось разубеждать его, объяснять, что здесь — па владельческом знаке некоего Слотела — изображен ангел и даже с крыльями, только крылья у него держатся па ремнях крест-накрест (конструкция, подсказанная ремесленным опытом). Фигуру иной статуарпости, утонченную, мастеровой того времени представить не мог: лепил по образу и подобию своему и соседей — коренастых бондарей и каменных дел мастеров.
Нам же присуще видеть в представителях небесных сил как можно больше оторванности от земного, возвышенности и утонченности.
В силу того,что мы разучились читать язык иконы, плохо знаем, какой ангельский чип чем ведал, часто толкуем виденное наугад.


Приходилось слышать, как туристы, да и “туземцы” тоже, трактовали изображение Михаила Архангела (№7, ул. Базиицас, 31 ) как чуть ли не портрет какого-то рыцаря. И тут можно найти смягчающие обстоятельства: лепнина была i? плачевном состоянии, а латы и крылья (вспомним, что польские гусары так же мчались в сечу с крыльями за спиной) говорили о “рыцарском”. Допускали, что это Георгий Победоносец, спешившийся после битвы с драконом. Но для того, чтобы никто не повторял подобного “толкования”, скажем: крылья за спиною есть только у Михаила Архангела, пусть , и воителя, по не конного, поскольку при крылах конь и пи к чему. И здесь он — просто попирает сатану в образе поверженного гада.
А вот Георгий Победоносец (№ 8, ул. Кунгу, 34) непременно сидит па коне. И посему долгие иска в крестьянских поверьях он считался покровителем и коней и прочих животных. Ну и, разумеется, всех ратников — и конных и пеших. Отсюда и Георгиевский крести георгиевская лента, которыми награждали за доблесть.
А дракон отделившись от образа Георгия Победоносца, стал самостоятельным образом нейтрального звучания, просто декоративной живописной деталью (№ 9, ул. Кр.Барона, 14).